Читаем Хроники Птицелова полностью

Использовав и поставив с краю последний бутылек средства для укладки волос, я задумчиво посмотрела на свое отражение в зеркале и пообещала ему быть терпеливой и смелой. У меня своя жизнь, начавшаяся по-новому не без тяжелого труда, и я совершенно не собиралась отдавать ее кому-то и возвращаться в бездну боли. Тем более, когда все так странно, Антонию-Птицелову нужен некий ответ, его знает только Валькирия, а она исчезла…

Я вернулась в комнату и села на диван. Полицейские продолжали миллиметр за миллиметром осматривать вещи Валькирии. Старший следователь Каимов принес мне чашку кофе. Я сделала глоток. Все условия были соблюдены – вишневый сок, шоколад, сливки, корица, мед.

– Хорошо! – сказала я.

– И ни капли удивления, – попеняла мне мама. – Радуйся, что господин следователь оказался таким умельцем по части приготовления кофе.

– Почему я должна удивляться? У меня уже есть знакомый ангел, и он как-то дал мне хороший совет. Почему другому ангелу не дать мне хороший кофе?

– Вы считаете, что я ангел? – улыбнулся старший следователь Каимов.

– Конечно. А что, нет?

Атмосфера в комнате ощутимо сгустилась, полицейские даже отвлеклись от поиска и глянули на меня так, словно намеревались наброситься и связать по рукам и ногам, как буйнопомешанную. Странные люди!

Он поторопился разъяснить:

– Это из-за фамилии. Есть такой демон – Каим, или Камио. О нем рассказывается в средневековых трактатах.

– При чем тут тогда ангелы! – проворчал один из полицейских.

– Потому что все демоны – это падшие ангелы, – разъяснил он и это.

Я затрепетала от горького гнева. Как он смел напоминать о том, что наши мысли и души были заключены в одно русло! Нет, нет и нет! Больше такого не будет, он сам разрушил наше единение и не заслуживал того, чтобы та дивная сказка, едва не убившая меня, получила продолжение. Теперь моя душа была на третьем небе – вместе с твоей.

Так я подумала, но все же чувствовала, что связь все еще есть. Мы с ним были слишком похожи, чтобы она исчезла без остатка. Он по-прежнему мог понять с полуслова, о чем я думаю, а я могла понять – если бы захотела, – о чем думает он. Но, пожалуй, сейчас в моей жизни происходило много такого, чего был не в силах принять даже он. И ему предстояло узнать об этом из моего разговора со старшим следователем Каимовым.

– Пусть ангел, пусть демон – не суть, – сказал тот. – Главное, чтобы вы потрудились ответить на несколько моих вопросов – поверьте, это очень важно и в ваших же интересах… Вы готовы? Хорошо. Для начала – вы знаете, где в данный момент находится ваша… соседка?

– Валькирия? Нет, не знаю.

– Тогда, может, вы расскажете мне, как, где и когда вы с ней встретились?

– Не очень давно, – я призадумалась. – Я увидела ее на улице и предложила пожить у меня.

– Что заставило вас сделать это предложение? – уточнил старший следователь Каимов. – Она была бездомной?

– Не знаю, просто она выглядела так, будто ей нужно где-то пожить. – Я пожала плечами.

– То есть для вас нормально приглашать к себе в дом первого встречного?

– Ну да, если только первый встречный выглядит так, будто ему надо где-то пожить, – подтвердила я. – И если этот первый встречный мне нравится, конечно. Вот какого-нибудь Антония-Птицелова я бы не позвала, например. Он выглядит опасным, а Валькирия – она хорошая и милая.

– Она рассказывала что-нибудь о себе?

– Нет, а я не спрашивала.

– Почему вы называете ее Валькирией? – не отставал старший следователь Каимов. – Она так представилась?

– Что значит «представилась»? – я озадаченно посмотрела на него. – Сразу же понятно, что она – Валькирия.

Старший следователь Каимов вздохнул, забрал у меня пустую чашку, поставил ее на тумбочку, наклонился ко мне и с убийственно серьезным видом проговорил:

– Есть основания полагать, что эта девушка была замешана в одной нехорошей истории. Если это так, положение у нее сейчас трудное. Мы хотим найти ее, пока не случилось новой беды. Ну же, Антонина! Ваши близкие волнуются за вас. Возьмите себя в руки. Итак, вы можете сообщить нам что-нибудь о своей соседке?

– Не надо за меня волноваться. – Я обвела всех недоуменным взглядом. – А что вам сообщить о Валькирии, я не знаю. Она любит рисовать… Вот только если это.

– Это мы и сами заметили, – сказал один из полицейских. – Мы ничего подозрительного не нашли. Но, может, эти картины отдать на какую-нибудь экспертизу? Они странные.

Он повернул мольберт так, чтобы всем было видно. Я издала восторженный возглас. Валькирия не показывала мне эту работу завершенной, а она, оказывается, закончила ее, и как пророчески! На холсте была изображена я, на одной руке у меня сидела птица, а другая ладонь нарисовалась изогнутой так, что мы с Валькирией долгое время не могли решить, что же у меня там лежит. Теперь там был нарисован птичий череп. Точь-в-точь такой же, как тот, что подарил мне ты!