Читаем Хроники Птицелова полностью

Птицечеловек молча встал и протянул мне руку, как бы говоря, что придется пойти с ним. С его помощью я тоже поднялась, и меня шатнуло от слабости. Я засомневалась, что дойду, но мы всего лишь вышли из-под плетеной крыши. Двор оказался совсем маленьким, его окружали деревья с густой листвой, поэтому нельзя было узнать, что находится снаружи.

Я села на траву у небольшого столика, на который Птицечеловек поставил поднос с тремя мисочками и двумя чашками. В первой миске лежали нарезанные фрукты, по виду персики, но с мякотью скорее красного, чем оранжевого цвета; во второй высилась горка белых шариков, похожих на снежные комочки; в третьей был салат из листьев двух видов, маленьких и необычно плотных. В одной чашке был напиток, который я уже попробовала из блюдечка, в другой чистая вода.

– Ешь и пей, а потом мы поговорим о книге, – сказал Птицечеловек.

Я не стала спорить, сил у меня не было, так что и думалось с трудом. Я налегла на угощение, про себя порадовавшись, что не пришлось есть червяков или мертвую плоть – кто их знает, этих Птицелюдей! Ведь многие птицы совсем не прочь так полакомиться.

Все оказалось очень вкусным, особенно белые шарики – я так и не поняла, что это такое, но они забавно хрустели на зубах и по вкусу были как воздушный рис. Я, правда, опасалась, что такая вегетарианская еда не особо прибавит мне сил. Но нет – быстро пришло насыщение, и мне стало приятно и хорошо.

– Спасибо, теперь книга, – сказала я тоном, не терпящим возражений.

Птицечеловек кивнул и повел меня со двора. Я приготовилась увидеть поселок или дорогу, но мы оказались среди точно таких же деревьев. Птицечеловек ловко лавировал между ними. Вот он повернул за огромное дерево с толстым стволом; я пошла за ним, отшатнулась и чуть не упала. Показалось, что я превратилась в Птицечеловека и увидела это в коварно подставленном зеркале. На самом же деле передо мной стоял еще один Птицечеловек, примерно одного роста со мной и в моей одежде. Птичья голова выглядывала из пушистого ворота моего фиолетового свитера, а тонкие ноги прикрывала юбка, сшитая для меня Валькирией.

Птицечеловек в моей одежде вежливо кивнул мне и пошел своей дорогой. Я посмотрела было ему вслед, но он быстро скрылся за деревьями, и я бросилась догонять своего проводника.

Мы вышли на поляну, где стоял точь-в-точь такой же плетеный навес, как тот, под которым я очнулась. Перед ним на траве сидели три Птицечеловека, причем на одном была моя шаль, а другой накинул на голову мое полотенце. Они повернулись к нам и поздоровались.

– Почему на вас моя одежда? – не выдержала я.

– Мы нашли ее рядом с тобой, – объяснил один Птицечеловек.

– А я взял ее у тебя в сумке, – беспардонно вставил мой проводник, и я только теперь заметила, что вокруг бедер у него повязан мой цветастый шарф.

Мне вспомнилось – я выбросила часть одежды, чтобы освободить место для книги. Это еще куда ни шло, но влезть в мою сумку и взять что приглянулось, да еще так просто заявить об этом! «Безобразие», – подумала я возмущенно.

– Ладно, можете оставить себе одежду, только верните книгу, – сказала я, с немалым трудом сдержав эмоции.

– Она хочет вернуть книгу, – добавил мой проводник, как будто я и без того непонятно выразилась.

Птицелюди загалдели все разом. Ничего конкретного в этом галдеже не было, и я догадалась, что они кого-то зовут.

Из-под навеса вышел высокий Птицечеловек в длинной мантии. Я шагнула ему навстречу, твердо намеренная выяснить, где книга, но он предупредительно вытянул вперед руку, прося меня остановиться.

– Оставьте нас, – обратился он к остальным.

Птицелюди нехотя разошлись. Но мне казалось, они просто встали за деревьями и продолжают наблюдать и слушать. Птицечеловек с книгой жестом пригласил меня присесть. Я села, он тоже – напротив меня.

– Знаешь, почему ты здесь? – спросил он.

– Я пошла не по тому пути, наверное, но по-другому не могло получиться, потому что там была пропасть, – объяснила я.

– Это нас не волнует, ты здесь, и значит, не можешь вернуться, поэтому книгу мы тебе не отдадим, потому что ты не сумеешь ее прочесть. Нас смущает, что в тебе нет ничего птичьего, но в конечном итоге это не так и важно, главное, что ты можешь говорить по-нашему и поэтому останешься здесь и будешь жить, как мы, – сказал Птицечеловек.

– С чего это вдруг? – возмутилась я.