Читаем Хроники Птицелова полностью

Чтец. Я видел.

Камио. Это было давно, и то, что вы видели это недавно, не значит ровным счетом ничего. Человеческие глаза часто видят то, чего видеть не следует и чего давно уже нет.

Чтец (выходит из кухни, возвращается и кладет на стол большое белое перо). Но то, что сейчас этого уже нет, не значит, что этого никогда не было.

Камио (берет перо двумя пальцами и с любопытством рассматривает его). Конечно. Вам говорят, что вы видите свет звезд, которых давно уже нет, потому что свет достигает вас спустя миллионы лет. Это в какой-то мере верно.

Чтец. Но я не могу найти на земле осколок звезды, которая все еще горит в небе.

Камио. То, что вы не нашли этот осколок, вовсе не означает, что вы не можете его найти. Вы ведь даже не пробовали.

Чтец. (подумав.) Значит, ваше падение случилось давно, но увидеть его стало возможным совсем недавно.

Камио. Не совсем так. Его можно было увидеть раньше, можно увидеть сейчас и можно будет увидеть или услышать потом – в любой момент времени. Как и любой эпизод из истории мира. Иногда возможно суметь увидеть, иногда это происходит случайно. Все в мире находится в непрерывном движении и постоянно меняется. Нет ничего странного в том, что разные потоки, впадая в один, пересекаются и смешиваются.

Чтец. Согласен. Но увидеть или услышать – это одно, а подхватить нечто материальное – совсем другое.

Камио. Что есть материя? Вы видите ее и осязаете. Осязание – такое же чувство, как и зрение. Любое человеческое чувство несовершенно – оно может обманывать, и в то же время обладает гораздо большим потенциалом, чем тот, с которым привыкли считаться люди.

Чтец (берет перо, протянутое Камио, и долго смотрит на него; затем поднимает глаза). Но если найти на земле осколок звезды, он больше не будет гореть.

Камио. Горение в данном случае – излучение света. Осколок не будет излучать свет, но это не значит, что он не излучает вообще ничего.

Чтец (кладет перо на стол). Кажется, свиристель хочет что-то сказать.

Камио. (внимательно выслушивает трель свиристеля). Он говорит, что ничто в мире не проходит бесследно и ничто не исчезает без остатка.

Допив шоколад, я отставил кружку. Мне показалось, что атмосфера в кухне ощутимо накалилась, но не из-за чьего-то раздражения или напряжения, как это обычно бывает; скорее, это ощущалось так, будто на крыше скопилось слишком много воды и она должна была вот-вот прорваться, чтобы выплеснуть все на меня. В определенном смысле так и случилось.

– Вот что я вам скажу, Маркус, – заявил старший следователь Каимов, тоже отодвинув опустевшую кружку. – Мы с этим свиристелем навестили вас по одной и той же причине. Я бы здесь и не понадобился, но Антонины рядом с вами больше нет и переводить вам некому. Асфодель может многое, а вот понимать птиц не умеет. Потому, должно быть, и не любит Птицеловов.