Читаем Хроники Птицелова полностью

Она юркнула за угол. Ты сказала, что будешь ждать меня, и вылезла из машины, а я все смотрел туда, где минутой назад была девочка. Может, мне показалось? Я понял, что она привлекла мое внимание не только поведением. В конце концов, может, ребятня играла в прятки. Но ее вид. Мягкие светлые пряди волос, выбивающиеся из-под шапки, необычно тяжелый для ребенка взгляд. Как это напоминало портрет Лилии с могильного камня.

Я очнулся, только когда рядом вдруг оказался Асфодель. Встряхнувшись, я увидел тебя у машины и помахал тебе. Когда машина тронулась, я сказал:

– Только что я видел девочку. Похожа на мою сестру. Будто из мертвых воскресла.

– Это не твоя сестра, – сказал Асфодель.

– Точно?

– Точно.

Я немного успокоился. Немного девочке нужно, чтобы походить на портрет моей сестры. Светлые волосы, голубые глаза, мрачное личико. Таких детей в округе пруд пруди, просто раньше я как-то не обращал внимания, а тут обратил – из-за странного поведения девочки.

Асфодель попросил меня поменьше думать о тебе, и я пообещал постараться, но из этого почти ничего не вышло. Мысли о тебе преследовали меня неотступно. Я хотел тебя видеть, хотел ощущать рядом с собой, но вспоминал твои шрамы и осаживал себя. Надеясь отвлечься, я откликнулся на просьбу Рауля перевести какой-то религиозный трактат. Мне полагались деньги за перевод и процент с продаж, так что это дело было в той же мере приятным, как и полезным. Без толку: я переводил в соседстве с мыслями о тебе. Единственным плюсом было то, что почти неделю я удерживался от встречи с тобой.

Но потом, дочитав на кладбище очередную книгу, я получил очень странный заказ. Колеблющийся в угасающем свете дня белесый силуэт робко спросил меня, знаю ли я что-нибудь о книге Амридала. Я насторожился. Силуэт продолжил говорить, и я понял, что речь о той книге, которую мне отдал Басир. А силуэт рядом со мной – не что иное, как тень ее автора.

– Я очень хочу послушать то, что написал когда-то, – тихо проговорил силуэт. – Слова преследуют меня, но я не могу их ни прочитать, ни услышать. Я спрашивал многих Чтецов, но никто не знает о ней.

В нем буквально сквозила боль. Я быстро взглянул на Асфоделя, который в этот день тоже слушал мое чтение. Он кивнул.

– Я могу прочитать эту книгу, – сказал я. – На греческом. Чтобы поняли и другие, не только ты.

Силуэт восторженно закивал. Я тоже обрадовался. Я знал, что могу пожалеть об этом, но уже решил: я непременно приглашу тебя почитать вместе со мной.

Накануне я предупредил Старого Чтеца. Он сказал, что должно быть интересно, но посоветовал мне не увлекаться подобными экспериментами, потому как это может не понравиться Асфоделю. Я вполне понимал это. Но убеждал себя, что не делаю ничего страшного, – ты ведь уже знала, кто такие Чтецы и чем они занимаются. Ты слушала, как я читал, и ничего страшного не случилось. Чем могло навредить наше совместное чтение? Разве что оно могло не понравиться слушателям, но и в этом я сомневался. Почему-то я был уверен, что ты будешь читать хорошо.

И я не ошибся. Честно говоря, я был поражен твоим безусловным успехом. За годы тренировок я стал очень предвзятым к чтению, и редко когда кто-то удостаивался моего одобрения. На нескольких мероприятиях и спектаклях, на которые меня брал Рауль во время нашего путешествия, я так нещадно критиковал чтецов, что Рауль смеясь говорил, что скоро я не только сам стану Чтецом, но и смогу обучать других, как Асфодель. Но ты читала с такой эмоциональностью, таким сильным, поставленным голосом, что меня самого уносило из реальности. Старый Чтец тоже был поражен – а это значило очень многое.

Наше совместное чтение захватило меня так, что почти ввело в транс. Тогда я впервые понял, что чувствуют мои слушатели. И я бы наверняка еще долго пребывал в блаженной радости, если бы на выходе с кладбища нас не встретил Асфодель. Я никогда не видел его в таком гневе, как в тот день.

– Этого не должно быть! – накинулся он на меня. – Ты не имел права!

– Ничего страшного не случилось, – ответил я, понимая, впрочем, что это было слабым оправданием.

– С меня хватит. Ты должен прекратить это. Немедленно. Это мое последнее слово!

Бросив это, он повернулся и ушел. Я кричал ему вслед, но бесполезно.

По пути в город я думал о том, что сказал Асфодель. Однажды я подвел его и не имел права подвести еще раз. Я не мог поручиться за то, что в любой ситуации сохраню разум. Что снова не натворю чего-нибудь ужасного. Что не поставлю под удар все, включая наши с Асфоделем многолетние труды.

Но что важнее, только от меня зависело и твое благополучие. Ты готова была схватить меня за руку и не отпускать, и я решал, отдернуть ли ее. И я понял, что должен отдернуть – в том числе ради тебя. Чтобы твои стены укрепились, шрамы зажили и ничто не грозило тебе опасностью снова испытать невыносимую боль.