Читаем Хроники Придайна полностью

Ффлевддуру служила лошадью огромная золотистокоричневая кошка Ллиан, которая ростом не уступала доброму коню. Увидев барда она громко замяукала и бедняга едва удержался на ногах, когда эта гигантская кошка кинулась ему на грудь и обняла своими мощными лапами.

— Спокойнее, старушка, — урезонивал бард свою Ллиан, которая принялась тереться лобастой головой о его шею и плечи. — Я знаю, что ты хочешь послушать мою игру на арфе. Я сыграю, но позже. Обещаю тебе.

Глю немедленно узнал Ллиан.

— Это нечестно, — засопел он. — По праву она принадлежит мне.

— Да, — ответил Ффлевддур, — если считать, что именно ты пичкал ее теми отвратительными зельями, которые варил, желая вырасти. Хочешь поездить на ней? Что ж, попробуй. Но предупреждаю, память Ллиан не так коротка, как твои ножки, бывший громадина.

Ллиан на самом деле принялась бить хвостом о землю при виде Глю. Она нависла над толстеньким коротышкой, желтые глаза ее сверкали, усы подрагивали, уши, увенчанные кисточками, почти прилипли к голове. Из горла ее вырвался звук, вовсе не напоминающий только что промяуканное приветствие барду.

Ффлевддур быстро сдернул с плеча арфу и стал наигрывать нежную мелодию. Ллиан отвела глаза от Глю, рот ее растянулся в довольной улыбке, и она, блаженно сощурившись, с любовью уставилась на барда.

Бледное лицо Глю стало совсем белым, и он бочком стал отходить подальше от кошки.

— Когда я был великаном, — бормотал Глю, — всё в мире было устроено гораздо лучше и безопаснее.

Король Рун оседлал свою серую в яблоках лошадь. Поскольку и Колл решил присоединиться к Гвидиону и собрался ехать на своей гнедой кобыле Лламрей, дочери Мелинласа и Ллуагор, у Глю не оставалось другого выбора, как только взобраться позади Гурджи на его лохматого пони. Впрочем, это не доставило удовольствия никому из них троих. Тарен тем временем помогал Коллу собирать в конюшне, кузнице и под навесом для инструментов необходимое им оружие.

— Маловато. Едва ли хватит на всех, — колебался Колл. — Эти пики, кстати, неплохо служили подпорками для бобовых плетей, — добавил старый воин. — Я уж и не надеялся использовать их для иных целей. Увы, единственный меч, который я могу дать Гвидиону, заржавел от того, что я втыкал его в землю, подпирая ветви яблонь. Что же касается шлемов, то, кроме моей кожаной шапки, ничего и не сыщешь. Да и в той воробьи устроили гнездо. Не стану же я их беспокоить по пустякам. К тому же моя собственная старая тыква, — он похлопал себя по лысой голове и лукаво подмигнул Тарену, — покрепче любого шлема. Ее вполне хватит еще не на одну битву, а уж до Каер Кадарн и обратно я ее как-нибудь донесу.

Колл, видя беспокойство Тарена, старался его развеселить и рассеять его мрачные мысли.

— А ты, мой мальчик, — весело продолжал он, — что-то повесил нос и выглядишь, как побитый морозом турнепс. Когда-то, помнится, ты весь дрожал от радости и горел нетерпением, стоило только Гвидиону поманить тебя за собой.

Тарен улыбнулся.

— Я бы отправился и в Аннувин, если бы Гвидион позволил. Да, ты прав, старый друг, для того мальчика, каким я был когда-то, это путешествие казалось бы только смелым приключением, погоней за легкой славой. Теп ерь-то я знаю: жизнь человека стоит больше, чем слава, и даже капля пролитой крови слишком большая плата.

Тарен посерьезнел.

— Мое сердце неспокойно, — сказал он. — Нет, я не трепещу, но и не особо радуюсь предстоящим приключениям, тем опасностям, что, уверен, подстерегают нас. В давние времена, освобождая украденную Хен Вен, ты уже побывал в Аннувине. Скажи, может ли Гвидион в одиночку добиться чего-нибудь в королевстве Аровна?

— Ни один человек не сможет сделать большего, — сказал Колл, взваливая на плечи пики. Он повернулся и вышел из-под навеса, этим как бы желая прекратить разговор. И Тарен понял, что старый воин так по-настоящему и не ответил на его вопрос.

Каер Даллбен остался далеко позади. День уже клонился к вечеру, когда путники разбили лагерь в самой глубине леса.

Эйлонви с блаженным вздохом опустилась на жесткую, чуть промерзшую землю.

— Как давно я не спала на каменной лесной подстилке! — улыбнулась она. — Насколько это приятнее перин на гусином пуху.

Гвидион позволил развести небольшой костер. Пока обстоятельный Колл отводил в сторонку и привязывал лошадей, Гурджи открыл свою сумку с едой и стал быстро извлекать оттуда все подряд. Все, промерзшие и одеревеневшие от долгого путешествия, были сегодня на редкость молчаливы и хмуры. Только король Рун не потерял своего обычного хорошего расположения духа. Когда путники подсели поближе к костру и замерли, гладя на бледные языки пламени, король Рун нашел острую веточку и стал деловито царапать ею по земле, рисуя запутанную паутину линий.

— Дамба, дамба… — бормотал он. — Я, кажется, понял, почему ничего не получилось. Да, именно так. Всё надо по-другому…