Читаем Хроники Придайна полностью

— Я не презираю тебя, — спокойно ответил Гвидион. — Только прошу остаться под защитой Даллбена. Здесь ты в безопасности. Ненависть Аровна к тебе, думаю, не меньше, чем твоя. И если уж тебе суждено отправиться на поиски меча, то только последней, когда мы потеряем всякую надежду. Или погибнем. Ведь едва ты успеешь ступить на землю Аннувина, он или его слуги убьют тебя. Нет, Ачрен, то, что ты предлагаешь, невозможно. — Он мгновение подумал. — Есть другой способ проведать, где сейчас Дирнвин.

Гвидион обернулся к Даллбену, словно ища поддержки, но тот печально покачал головой.

— Увы, — сказал Даллбен, — «Книга Трех» не может сказать того, что нам сейчас больше всего необходимо знать. Я внимательно искал ответ на каждой странице, пытаясь понять скрытый смысл темных речений. Но они темны даже для меня. Пойди принеси мне палочки с письменами, — обратился он к Коллу. — Только Хен Вен сумеет помочь нам.

Белая свинья из-за жердей загона с любопытством наблюдала за приближающейся к ней молчаливой процессией. Впереди шел Даллбен, держа на костистом плече пучок палочек с письменами — отполированные ветки вяза, на которых замысловатой вязью вырезаны были древние символы. Глю, прикипевший к мискам и кастрюлям, остался на кухне. Гурджи, который хорошо помнил злобные выходки бывшего великана, решил не спускать с него глаз и шнырял вокруг кухонной пристройки. Осталась в хижине и Ачрен. Она опустила на голову капюшон и застыла в темном углу.

Тарен ожидал, что свинья-прорицательница, как обычно, с радостным визгом бросится ему навстречу и просунет сквозь жерди изгороди свою довольную физиономию, чтобы он почесал ее за ухом и под подбородком. Но сейчас она почему-то сжалась от страха, забилась в дальний угол загона, маленькие ее глазки были широко раскрыты, а толстые щеки колыхались от сотрясавшей ее дрожи. Когда Даллбен вошел в загон и воткнул в землю палочки с письменами, Хен Вен запыхтела и буквально вжалась в корявые жерди ограды.

Даллбен, что-то невнятно бормоча, склонился над прутиками вяза. Остальные замерли в ожидании по ту сторону ограды. Хен Вен жалобно хрюкала и не двигалась с места.

— Чего она боится? — прошептала Эйлонви.

Никто ей не ответил. Тарен не спускал глаз с волшебника в свободном, колышущемся на ветру балахоне, с подрагивающих тонких палочек, с неподвижной, дрожащей Хен Вен. Низкое пасмурное небо скрадывало тени, и оттого всё казалось еще более неподвижным, словно бы замороженным. Тарен впервые видел, как волшебник вопрошает свинью-прорицательницу, как он ждет от нее предсказаний, то так, то эдак перемещая прутики, опутанные спиралью непонятных символов. Но видел он и то, что свинья явно чем-то напугана и ни за что не двинется с места. Ему казалось, что прошла уже целая вечность. Даже беспечный Рун почувствовал что-то неладное. Привычно радостное лицо короля Моны помрачнело.

Даллбен с беспокойством поглядел на Гвидиона.

— Никогда прежде Хен Вен не отказывалась отвечать, если ей показывали палочки с письменами.

Он вновь пробормотал слова, которых Тарен опять не разобрал. Свинья-прорицательница крупно задрожала, зажмурила глазки и сунула голову между своими короткими толстыми ножками.

— Может, взять несколько нот на арфе? — предложил Ффлевддур. — У меня был великолепный опыт…

Волшебник сделал знак барду, чтобы тот замолчал. И еще раз заговорил он, мягко, но тоном приказа. Хен Вен сжалась и жалобно попискивала, будто от боли.

— Страх отнимает у нее силы, затмевает силу ее пророчеств, — мрачно сказал Даллбен. — Даже слова заклинаний не достигают ее ушей. Я ничего не могу сделать.

Отчаяние отразилось на лицах всех наблюдавших за ним. Гвидион нахмурился, в глазах его сквозило беспокойство.

— Неудача ждет и нас, если она ничего не скажет и не покажет, — глухо проговорил он.

Быстро, без лишних слов Тарен перемахнул через изгородь и устремился к дрожащей свинье. Он упал перед ней на колени, чесал щетинистый подбородок, нежно гладил розовую шею.

— Не бойся, Хен. Тебе здесь ничто не грозит, — ласково шептал он.

Удивленный Даллбен сделал было шаг вперед, потом остановился в недоумении. Услышав голос Тарена, свинья осторожно открыла один глаз.

Ее пятачок шевельнулся, она приподняла голову и слабо хрюкнула.

— Хен, послушай меня, — умолял Тарен, — я не имею над тобой власти, не могу приказать. Но нам нужна твоя помощь, всем нам, всем, кто любит тебя.

Тарен говорил и говорил, и постепенно свинья успокоилась, дрожь ее унялась. Хоть она и не делала попыток встать, но уже доверчиво подставляла шею, громко дышала и даже нежно похрюкивала. Она щурилась, моргала, и пятачок ее подрагивал и морщился, изображая подобие улыбки.

— Скажи нам, Хен, — просил Тарен, — пожалуйста, скажи нам то, что знаешь, что можешь.

Хен Вен беспокойно задвигалась. Медленно и тяжело поднялась на ноги. Наконец белая свинья фыркнула и поглядела на прутики вяза, подрагивающие рядом с ней. Мелкими шажками на своих коротеньких ножках она приблизилась к ним.

Волшебник кивнул Тарену.

— Отлично сделано, — пробормотал он. — Сегодня сила Помощника Сторожа Свиньи больше моей.