Тайный советник, конечно же, знал, что никакой Дэнди не огнедышащий дракон и говорит это просто так, чтобы всё вышло по его, ну и, конечно, чтобы позлить своего хозяина. Но над великолепным голубым плащом три недели, не покладая рук, трудились лучшие портные Страны Грёз, и от одной мысли, что с ним может что-то случиться, у Фонфара пересохло во рту, и он грозно скомандовал Дэнди:

"Приземляйся у ручья!"

Глава 35

У Ручья

В обличие ворона Моз по-прежнему чувствовал себя весьма неуютно, впрочем, считал, что клюв и перья отнюдь не помеха новым философским открытиям и даже наоборот! Вот что значит истинный мудрец, способный во всём увидеть светлую сторону!

Что же светлого узрел Моз в чёрном своём оперении?

- Во-первых, - рассуждал Моз вслух, стараясь убедить не то самого себя, не то своих друзей, - это не навсегда, а только до того взмаха крыльев мотылька, когда мы освободим Амаранта - уж он-то в два счёта разрушит заклинания лесной колдуньи. А если это не навсегда, то переживать по этому поводу не стоит ни одного взмаха крыльев мотылька.

Во-вторых, когда ещё представится возможность пожить в теле ворона, отличном от тела мудреца? Надеюсь, конечно, что никогда... Но... - Моз, наверное, бы глубокомысленно погладил бороду, если бы в тот взмах крыльев мотылька она у него была. Но поскольку таковой не было, просто подпрыгнул на нижней ветке большого дуба.

-Когда я вернусь в тело мудреца, я напишу трактат о том, как обличие ворона влияет на ход мыслей мудреца, который, надеюсь, будет полезен другим мудрецам.

Моз, как и обещал, создал свой трактат " О том, что чувствует мудрец в обличие ворона, и какие выводы следует сделать из этого другим мудрецам".

Конечно, стоило бы привести его весь целиком, но мудрецы итак знают его наизусть, а прочим читателям Хроники он будет не совсем понятен, не в обиду будь сказано. А чтобы было ясно, о чём речь, приведу лишь один, наиболее доступный немудрецам отрывок: "Оперение, каждое оброненное пёрышко опровергает наши схоластические представления о сиюминутности в пространстве, когда ты одновременно являешься вороном, стремящимся ввысь и пёрышком, мягко, но неуклонно приближающимся к земле".

Не правда ли, эти слова хочется цитировать снова и снова? И если, мой друг, вы ещё только стремитесь стать мудрецом, настоятельно рекомендую изучить этот трактат, значимость которого для Страны Грёз переоценить невозможно.

Но вернёмся на много взмахов крыльев мотылька тому назад, к дубу-великану у Ручья.

- И знаете, что я заметил, друзья: когда находишься столько взмахов крыльев мотылька в теле ворона, начинаешь думать не как мудрец, а как ворон, - изрёк Моз.

- Чем же, интересно, мудрецы лучше воронов? - обиделся Альбин.

- Я имел в виду не "лучше", а "иначе". К тому же, о белых воронах речь не шла вообще. Я вполне допускаю, что белый ворон ощущает себя несколько иначе, чем чёрный...

- Уж поверь мне, - нахохлился Альбин ещё больше, - не несколько иначе, а совершенно иначе. Я даже опасаюсь, как бы, смыв эту черноту снаружи, я не остался чёрным вороном внутри, она как будто въелась в мои мысли. Ах, ты прав, Моз, карр! Нет ничего хуже, чем быть чёрным вороном! Но я нашёл мудрое решение, Моз, почаще напоминать себе, что я белый ворон, а ты почаще говори себе "Я мудрец, мудрец, мудрец..."

- Я мудрец, мудрец. Мудрец, - послушно повторил Моз, а Альбин, довольный, запрыгал по траве: "Я белый ворон, белый, белый, я белый ворон, белый, кар!.." и так увлёкся, что не заметил, как на поляну приземлился дракончик, а восседавший на нём некто в золотом цилиндре с удивлением и любопытством смотрел на Альбина, слегка прищурившись.

"Я белый ворон, белый вор..." - осёкся Альбин на полуслове, и тоже ответил Фонфару таким же взглядом (а во все времена тайный советник был единственным в Стране Грёз поклонником золотых цилиндров, так что вы, наверняка, дорогой читатель, и сами догадались, кто приземлился у Вечнозелёного Дуба).

- Я белый вор-рон, белый, белый...

- Но, позвольте, у вас же чёрные перья... - смекнул Фонфар. Чутьё подсказывало тайному советнику, что что-то нечисто с этим чёрным вороном.

Но и осторожному Мозу Фонфар показался подозрительным. Неспроста, нет, неспроста, этот, в позолоченном цилиндре, заинтересовался оперением Альбина.

- Мой бедный бр-рат, - с наигранным безразличием обратился Моз к ворону. - Когда же ты начнёшь отличать белое от чёр-рного и чёр-рное от белого?

Альбин вытаращил было от удивления глаза, но тотчас понял, нет, не просто так Моз решил выставить его дальтоником. Ведь кому-кому, а Мозу доподлинно известно, что он, Альбин, как никто другой, истинный поэт и художник, ценитель прекрасного, чувствует тончайшие оттенки всех цветов и ароматов. Нет, Моз , хоть и стал в последнее время несносен, но если так поступает, значит, на это есть веские причины. Эти мысли вихрем пронеслись в голове Альбина.