Вскоре Пайпер погрузился в сценарий, забыв о времени. Герой, прототипом которого он стал, Джек, был крепкий светловолосый южанин за сорок, с непринужденными манерами и определенной грубоватостью. Неудивительно, что Джек по сценарию оказался алкоголиком и бабником. Последней его любовнице — скульптору Мэри — было проще позволить мужчине подобного типа ворваться в ее жизнь, чем отвергнуть его. Джек, по всей видимости, бросил чуть ли не сотню женщин, в том числе и — Пайпер почувствовал, как кольнуло сердце, — свою дочь, молоденькую девушку Вики. Периодически Джека мучают воспоминания об Амелии — эмоциональной хрупкой женщине, которую он морально уничтожил. Позже водка и угарный газ помогли ей освободиться от такой жизни. Амелия, в образе которой легко узнавалась Мелани — первая жена Пайпера и мать Лоры, — решила, что воды жизни для нее слишком глубоки и неспокойны. По ходу повествования ее призрак являлся главному герою, упрекая его в жестокосердии.

В середине сценария Пайпер понял, что слишком трезв, чтобы продолжать. Он налил себе еще виски — треть стакана, — подождал, пока алкоголь окажет анестезирующее действие, и только потом взялся читать дальше. Мэри совершает самоубийство, за которым в рыданиях наблюдает призрак Амелии. Вики спасается от подобной участи, приняв решение бросить мужчину, напоминающего по поведению отца, и выбирает доброго, но менее темпераментного человека. А Джек?.. Он начинает встречаться с Сарой — двоюродной сестрой Мэри, — с которой знакомится на похоронах. Таран готов разрушить еще одну жизнь…

Пайпер перевернул последнюю страницу. Странно, почему он не плачет?..

Значит, вот каким видела его дочь. Монстр. Неужели он на самом деле столь ужасен?! Пайпер подумал о бывших женах, многочисленных подружках, бесчисленных женщинах на одну ночь… Теперь Нэнси. Все они в основном неплохие девушки… А дочь? Милое создание, которое преследует отвратительная репутация никудышного отца…

Неожиданно он схватил сценарий и наугад открыл на случайной странице.

— Черт побери!

Шрифт сценария! Курьер. Двенадцатый кегль. Такой же, как на открытках от убийцы Судного дня!

Он и забыл, как удивился, увидев открытку первый раз. Как будто напечатано на машинке, а не на компьютере. Странно, сейчас им почти никто не пользуется. Обычно выбирают «таймс нью роман», «ариал», «гельветику». Эти гарнитуры стали новым стандартом компьютерного века.

Пайпер зашел в Интернет и почти сразу нашел объяснение: «курьер» 12 — обязательный шрифт для сценаристов. Если подать издателю работу, напечатанную другим шрифтом, тебя в лучшем случае высмеют, а в худшем — откажут в сотрудничестве. К тому же этим шрифтом повсеместно пользуются программисты при написании программ.

В голове Пайпера тут же всплыла картинка. Сценарий Питера Бенедикта, несколько черных ручек «Пентел» на белом столе рядом с книжным шкафом, заполненным книгами по программированию. И голос Марка Шеклтона: «По-моему, ты его не поймаешь».

Пайперу понадобилась минута, чтобы проанализировать возникшую ассоциацию и отвергнуть абсурдное предположение, что убийца Судного дня — Марк Шеклтон, парень, с которым он год жил в одной комнате, а теперь взрослый мужчина, сдвинутый на компьютерах. И он бегает по Нью-Йорку, режет, стреляет, насилует, калечит?.. Бред!

Зато шрифт на открытках — прекрасная зацепка! Пайпер давно понял, что интуицию игнорировать не стоит. К тому же других идей у него не было, следствие зашло в тупик.

Схватив телефон, он быстро набрал сообщение Нэнси: «Надо больше читать сценариев. Возможно, убийца — сценарист».

28 ИЮЛЯ 2009 ГОДА

Лас-Вегас

Как приятно чувствовать на запястье холодок изящных часиков с четырнадцатью каратами! Девушка провела пальчиком по ребристому краю изящного циферблата, украшенного бриллиантами.

— Эти мне нравятся больше всего, — прошептала она.

— Прекрасный выбор, мадам! — сказал ювелир. — Популярная модель Гарри Уинстона «Девушка с авеню».

Покупательница рассмеялась.

— Слышал, как они называются? — обратилась она к спутнику.

— Ага.

— Посмотри. Какая красота!..

— Сколько? — спросил мужчина у ювелира.

Тот с недоверием посмотрел покупателю в глаза. Японец, кореец или араб наверняка купил бы часы, но это типичный американец в широких брюках и бейсболке. От таких не знаешь, чего ждать.

— Сэр, вам я отдам их за двадцать четыре тысячи долларов.

От удивления глаза девушки округлились. Ничего себе цена! Часы оказались самыми дорогими в магазине. Но ей они понравились — сильно понравились! Покупательница ясно дала это понять своему спутнику, беспокойно поглаживая его руку.

— Берем, — не раздумывая ни секунды, заявил мужчина.

— Замечательно! Как вы оплатите покупку, сэр?

— Запишите на мой счет. Мы остановились в «Пьяцце».

По идее ювелир должен был тут же отправиться в заднюю комнату, чтобы проверить данные, однако покупатели больше не вызывали у него подозрений. «Пьяцца» — лучший номер в их гостинице. Тысяча четыреста квадратных футов мрамора и откровенной роскоши, с джакузи на балконе.