Читаем Хроника Перу полностью

Эти жители Отавало и Каранке называются Гуамараконы [Guamaraconas], из-за того, что, как я рассказал об умерщвленных, убитых Вайна Капаком в озере, где погибло большинство взрослых мужчин и не осталось в этих селениях никого, кроме детей, потому он назвал их Гуамаракона, что значит на нашем языке: «сейчас есть [«soys»?] мальчики». У Отавало много врагов среди Каранке, потому что большинство из них рассказывает, что когда по всему району Кито (в чьих границах находятся эти индейцы) стало известно о вступлении испанцев в королевство и о пленении Атабалипы, сильно изумившись и испугавшись этому, будучи делом удивительным и никогда не виданным: из того, что они услышали о лошадях и об их скорости, полагая, что люди, на них едущие, и они сами - были одним телом, - распространилась слава о приходе испанцев, о великих делах среди этих людей. И стояли они поджидая их прихода, считая, что раз уж они были столь сильными, что обратили в бегство Инку, их правителя, то они также могли бы покорить их всех [испанцев]. А нынче они говорят, что министр двора или правитель Каранке обладал большими сокровищами в своих собственных постоялых дворах и во дворах Инки. Но [вождь] Отавало, всегда оставаясь хитрецом, остроумно подметил, как добыть в такого рода времена, когда во всём был беспорядок, крупные сокровища и ценные вещи, ведь пословица гласит: «повернуть реку и т.д.», потому он созвал большинство своих индейцев и начальников, среди которых выбрал и назначил тех, кто показался ему наиболее проворными и ловкими, и им приказал, чтобы они оделись в свои рубахи и длинные плащи, и, взяв тонкие длинные жерди, поднялись бы на большинство своих овец, и разместились бы по высотам и пригоркам, так чтобы их могли увидеть люди Каранке. И он, с другим большим отрядом индейцев и нескольких женщин, изображающих сильный испуг, и выказывая страх, они прибыли в селение Каранке, говоря о том, как они пришли сюда, убегая от неистовства испанцев, на своих конях прибывших в их селения. И, чтобы избежать их жестокости, они оставили свои сокровища и усадьбы.

Сообщив об этой новости, их охватил ужас, и они посчитали, что всё это правда, потому что индейцы на овечках показались на высотах и склонах, а так как те были удалены на [приличном] расстоянии, они поверили в то, что утверждал Отавало, и неосмотрительно начали бежать.

Отавало, делая вид, что совершают то же самое, остался в арьергарде со своими людьми и, вернувшись в постоялые дворы этих индейцев Каранке, он выкрал все индейское богатство, не такое уж маленькое. И вернулся в свое селение; тогда и был через несколько дней раскрыт обман.

Выявив столь необычную покражу, жители Каранке сильно огорчились, и между двумя селениями возникло несколько стычек. Но так как капитан Себастьян де Белалькасар с испанцами через несколько дней после случившегося вступил в провинции Кито, они отложили в сторону свои страсти, намереваясь защищаться. И потому Отавало и его жители остались с награбленным, о чём рассказывают многие индейцы этих краев. А вражда между ними не прекратились.

От постоялых дворов Отавало идешь к таковым в Кочески [Cochesqui]. А чтобы прийти к этим дворам, пересекаешь один снежный перевал, и за лигу до прибытия к ним земля такая холодная, что живется там с трудом. От Кочески двигаешься к Гуайабамба [Guayabamba], расположенной в 4 лигах от Кито, где из-за того, что земля расположена низко и почти у экватора, там жарко, но не настолько, чтобы оно не было заселено, и все необходимое не давало урожая для пропитания человека. И сейчас те, кого мы прошли, как нам уже известно, находятся ниже этой линии равноденствия [Экватора], хотя некоторые древние писатели (как я говорил), считали ее землей необитаемой. За ней [линией Экватора] есть и лето, и зима, и она населена множеством людей. И все, что ни посеют, дает обильный урожай, особенно пшеница и ячмень.

На пути дорог, идущих через эти постоялые дворы, протекает несколько рек, и у всех есть свои мосты и они очень хорошо сокращают путь; имеются крупные сооружения и много достойных внимания вещей, но чтобы сократить повествование, я пропущу это.