Читаем Хроника Перу полностью

Но поскольку Инга решил услышать ответ оракулов, он послал тех, кто кто обычно отправлялся в подобных случаях; и сказывают, он узнал, что ему следовало лично идти в Кольяо и искать защиты у Кари. И когда это прояснилось, он приказал явиться к нему вестникам Сапаны; им он ответил, чтобы они передали своему владыке, что он вскоре выступит из Куско, чтобы увидеть землю Кольяо, где они смогут увидеться и договориться о дружбе [союзе]. Пришедшим же от имени Кари, он сказал, чтобы они сообщили ему о том, что он продолжит готовиться к тому, чтобы выступить ему на помощь, и что это будет вскоре. И после всего этого Инга приказал собрать людей, чтобы выступить из Куско, оставив одного из главных [знатных] в своём роду в качестве губернатора ^[392] [управителя].

ГЛАВА XLII. О том, как Виракоче Инга прошел через провинции Канчей и Канов пока не вступил в область людей Колья [la comarca de los Collas], и о том, что произошло между Кари и Сапана.

Когда Инга решил идти в Кольяо [Collao], он вышел из города Куско с большим войском и прошел через Моина [Mohina ^[393]] и через селения Уркос [Urcos] и Кикихана [Quiquixana]. Как только канчи [canches] узнали о прибытии Инги, они договорились собраться и с оружием в руках выйти ему навстречу для защиты от прохода через [их] землю; но когда он узнал об этом, то послал к ним вестников, которые должны были сказать им, чтобы они оставили такое намерение, ведь он не хотел причинить им ущерба, а, скорее, хотел считать их [своими] друзьями, и что если бы к нему пришли полководцы и знать, он напоил бы их из своей собственной чаши. Канчи ответили вестникам, что они явились сюда не для этой цели, а только для того, чтобы защитить свою землю от любого, кто бы в неё не [попытался] вступить. Вернувшись с ответом, они встретились с Виракоче Инга в Кангальа [Cangalla], и тот, преисполнившись гнева из-за того, что канчи пренебрежительно отнеслись к его посольству, быстрым [маршем] прошел к тому месту. И прибыв в одно селение под названием Комбапата [Combapata], у самой реки, через него протекающей, он столкнулся с канчами, стоявшими в боевом порядке, и между теми и другими там завязалось сражение, в котором с обеих сторон были убитые, но канчи были побеждены, и все, кто мог, убежал, а победители [бросились] вслед за ними, захватывая в плен и убивая. Потратив на это много времени, они вернулись с добычей, приведя с собой большое количество пленных, как мужчин, так и женщин.

И после того, как это случилось, канчи со всей провинции послали вестников к Инге для того, чтобы он простил их и принял к себе в услужение. А поскольку он ничего иного и не желал, то согласился с этим, но на своих обычных условиях, заключавшихся в том, чтобы они приняли [своими] высшими правителями владык из Куско и руководствовались их законами и обычаями, выплачивая в виде подати то, что имелось в их селениях, и сообразно тому, как это делали остальные. И спустя несколько дней, разобравшись в этих делах и наказав канчам размещать селения рядом и содержать их в порядке, а также не воевать друг с другом и не впадать во [взаимный] гнев, он проследовал дальше.

Каны в большом количестве собрались в селении, которое называют Луракаче [Luracache ^[394]]; и как только им стал известен ущерб, понесённый канчами, и так как Инга не наносил обид тем, кто становился его друзьями, и не допускал нанесения им вреда, они решили принять его дружбу. Когда король Инга подходил к Лурукаче [Lurucache ^[395]] и узнал о решении канов, то он весьма сему обрадовался; а так как в том районе находился храм Анкокагуа [Ancocagua ^[396]], он послал великолепные подарки идолам и жрецам.

Прибывшие послы канов были хорошо приняты Ингой Виракоче, и он ответил им, что пусть самые знатные и старейшие среди канов идут в Айавире [Ayavire] ^[397], где они встретятся, и что, как только он пробудет несколько дней в храме Вильканота [Vilcanota], то сразу после этого вскоре с ними увидится. И он дал вестникам несколько драгоценных вещей и одежду из тонкой шерсти, и приказал своим солдатам, чтобы они не осмеливались ни входить в дома канов, ни красть у них ничего, и не наносить им вреда; потому что за доброе сердце, что у них было, [т.е. за приветливое к Ингам участие], пусть они не тревожат их, и подумают о чем-то другом.