Читаем Хроника Перу полностью

Братья, напуганные увиденным, словно онемели, но когда наконец прошло их смятение, ответили, что с радостью выполнят его приказания; затем в спешке отправились к горе, зовущейся Гуанакауре, которую с тех пор и поныне считают священной. И на самой её вершине снова увидели Айер Эче [Ayer Eche (sic)] ^[109] который несомненно был каким-то демоном, если только то, что они рассказывают, хоть немного правда; и с позволения на то Господа, прикрываясь этими ложными личинами он [демон] давал им понять волю свою, чтобы они боготворили его и приносили ему жертвы, чего он более всего и добивался; и опять он говорил, что им пристало короноваться специальной кисточкой [tomasen la borla ^[110]] или короной, чтобы стать императорами, которые и будут державными правителями, и что им будет дано знать, как [сие] нужно делать, [а также] чтобы юноши были возведены в ранг рыцарей и почитаемы как знать. Братья ответствовали ему, как и прежде, что все его указания они в точности исполнят и в знак покорности сложили руки, склонили головы и сделали ему поклон [mocha] – знак особого уважения, - для того чтобы он лучше понял, как они его чтят. Вот почему орехоны утверждают, что с той поры им пристало короноваться кисточкой и быть посвящёнными в рыцари. Я помещаю эту историю сейчас, дабы потом не повторяться; ко всему этому интересно припомнить одну, без сомнения, правдивую и забавную историю, что когда в Куско Манго Инга ^[111] [Второй] короновался кисточкой или короной верховного [правителя], на церемонии присутствовало довольное большое количество испанцев, ныне живущих, и многие из них сами мне рассказывали об этом. Так же правда, как сказывают индейцы, что во времена прошлых правителей это делалось с большей роскошью, торжественностью, организованностью, [а] сборища народа и богатства были столь велики, что и описать невозможно.

Похоже, что те правители установили этот порядок посвящения, и говорят что Аяр Эче [Ayar Eche (sic)] на этой самой горе Гуанакауре и предстал в похожих одеяниях; и тот, кто должен был стать Инкой, одевался в чёрную рубаху без воротника, с разноцветными рисунками, а на голове светло-коричневая косичка в несколько оборотов, и, покрытый большой светло-коричневой накидкой, он [коронуемый] должен был выйти из своего дворца ^[112] в поле и сорвать пук соломы, и нести его целый день без еды и воды, ибо пристало ему поститься. Мать же и сёстры того Инги должны остаться дома, прясть и ткать так быстро, чтобы в тот же день соткать четыре наряда для той церемонии, и им, занятым этой работой, тоже не пристало ни пить ни есть. Одним из этих одеяний должна быть светло-коричневая рубаха с белой мантией, другое - цветное с белой полосой ^[113], ещё одно состояло из белой рубашки и белой мантии, и последнее - всё синее с бахромой и шнурами. Тот, кому было суждено стать Инкой, надевал эти наряды и постился в течение установленного времени, а именно один месяц, и пост сей звался саси ^[114] [Zazi] ^[115]]. [Это испытание проводидится] в одной из комнат дворца без света и без женской прислуги; во дни поста этого женщины из его рода [т.е. из рода Инги] с особым тщанием и своими собственными руками приготовляют большое количество чичи (кукурузного вина) и обязаны ходить в богатых одеяниях.

По окончании поста, тот кому суждено стать Инкой, выходит с алебардой из серебра и золота и направляется в дом какого-нибудь престарелого родственника, где ему остригают волосы; и одетый в одно из тех одеяний, они выходят из Куско, где празднуется описываемый мной праздник, и они идут на гору Гуанакауре, где, как мы сказали, [сначала] находились два брата; после церемоний и жертвоприношений они возвращаются туда, где уже приготовлено вино, там его и пьют. А затем Инга идёт на гору называемую Анагуар [Anaguar] и от подножия её бежит, чтобы все видели лёгкость его и храбрость боевую; потом спускается с горы с клоком шерсти, привязанным к алебарде, в знак того, что когда он будет воевать против своих врагов, будет стараться добыть скальпы и головы их.