Полотнище пестрело синими стрелами немецких ударов и красными осколками разбитых советских армий. Жужжал вентилятор. Легкий ветерок трепал темный клок волос на бугристом покатом лбу фюрера. Фельдмаршал щелкнул каблуками сапог. Гитлер оторвал взгляд от карты:

— От вас, Бок, зависит судьба всей этой кампании. Я приказал Кейтелю подготовить план последней операции против армий Тимошенко, чтобы уничтожить их восточнее Смоленска двойным охватом в общем направлении на Вязьму. Вы ударите по Москве, правым флангом прилегая к Оке, левым — к верховьям Волги…

— Я бы предложил назвать операцию «Октябрьские праздники», — проговорил фон Бок, зная страсть Гитлера к разного рода символическим названиям.

— Почему?

— Мы пройдем парадом по Красной площади как раз в дни праздника большевиков. Таким будет наш триумф.

— Мои солдаты не обязаны помнить большевистские праздники. — Гитлер бросил раздраженный взгляд на фельдмаршала. — Но вы попадете в число полководцев, бравших Москву, вслед за Бонапартом.

— Благодарю. — Фон Бок энергично дернул головой.

— А что касается названия операции, то я дам другое наименование. «Тайфун»! Свирепый, ураганный ветер должен навсегда сокрушить Советы. В вашем распоряжении два миллиона солдат, две тысячи танков! Еще никогда мы не создавали столь мощной группировки на узком участке фронта.

— Это будет последнее сражение…

Гитлер быстро отошел от карты, пересек по диагонали сумрачный кабинет, слабо освещенный электрическими лампочками, глухо, с едва сдерживаемой яростью проговорил:

— Я навсегда покончу с большевизмом. Москву, как и Ленинград, — воплощение всего советского — я сровняю с землей, уничтожу авиацией, затоплю водой!

— В таком случае я должен внести поправку в тактические планы… — Фон Бок приблизился к карте. — Обе мои группировки охватят Москву, зайдут в тыл и замкнут кольцо. И тогда город падет сам.

— Вы правильно поняли мою мысль. В прошлом году вы, Бок, поставили на колени Париж. Теперь победитель Парижа станет победителем Москвы!

Когда фельдмаршал вышел из кабинета, его лицо горело от возбуждения. Офицер штаба Фабиан фон Шлабрендорф, ожидавший его в приемной бункера, в этот момент не без ехидства подумал: «Если бы от характера Федора фон Бока отнять тщеславие, то от него ничего бы не осталось».

Операция «Тайфун» началась 2 октября. Армии группы «Центр» прорвали советский фронт и двинулись на Можайск. С севера немцы вышли на канал Москва — Волга… По Волоколамскому шоссе ударили танковые группы Гота и Гепнера… Со стороны Тулы пришел Гудериан… В центре действовал Клюге со своей самой сильнейшей 4-й армией…

7 октября танковые клинья Гепнера и Гота соединились в Вязьме. В окружение попали части пяти советских армий Западного и Резервного фронтов. В этот день фон Бок получил краткий приказ Гитлера: «Преследовать в направлении Москвы».

Успех под Вязьмой вызвал взрыв ликования в Германии. Гитлер приехал из «Вольфшанце» в Берлин и выступил в громадном зале Спортпаласа, разукрашенном еловыми гирляндами по случаю начала кампании «зимней помощи»[24].

— В эти часы на нашем Восточном фронте вновь происходят громадные события. Уже сорок восемь часов ведется новая операция гигантских масштабов!.. Я говорю об этом сегодня потому, что могу определенно сказать: враг на Востоке разгромлен и больше никогда не поднимется!

Из динамиков неслась песня «Барабаны гремят по всей земле». Мелькали заголовки на первых страницах газет:

Для удобства читателей газеты печатали большие, в четверть листа, карты Московской области. Каждый мог карандашом отмечать продвижение немецких войск вплоть до Москвы.

Но окруженные под Вязьмой русские упорно сопротивлялись. На подступах к столице создавался новый оборонительный рубеж. Бои протекали все более упорно и организованно. Забуксовали танки Гудериана у Мценска. Около Калинина, понеся большие потери, застряли войска левого фланга группы фон Бока.

Солдатам вермахта требовалась остановка, требовалась передышка, чтобы накопить силы для нового наступления. Перед ними светила одна-единственная цель: Москва! Они не могли окопаться перед наступлением зимы в какой-то сотне километров от русской столицы, не желали отказываться от теплых зимних квартир.

12

Генерал Леш ожидал Бальдура фон Шираха с минуты на минуту. Только что звонил адъютант рейхсюгендфюрера и сказал, что машина уже вышла.

Стол в гостиной был накрыт на три персоны. Под салфетками неуклюже топорщились бутылки с карлсбадской минеральной водой, арманьяком и тонким вином «Бернкастлер» урожая 1927 года. Рядом с серебряными ведерками, где из льда торчали головки шампанского, стояли блюда с ветчиной и колбасами, сырами, паштетом, фруктами и шоколадом.