Читаем Хроника операции «Фауст» полностью

Суетясь, Леш предложил коньяк. Маркус отказался.

— В девятнадцать лет получить такую протекцию! А кем вы станете, когда вам исполнится, как мне, пятьдесят?!

Хохмайстер промолчал. С начальником училища он решил держаться паинькой. Он все еще находился во власти какого-то пугающего ощущения счастья, так неожиданно свалившегося на него.

Генерал был проинструктирован о том, как использовать Маркуса. После панегириков Леш уселся в кресло, нацепил очки, раскрыл папку с делом Хохмайстера:

— Итак, здесь вы будете носить армейскую форму и знаки отличия лейтенанта. Будете вести секцию бокса. Не ошибусь, если скажу: в нее запишутся все фенрихи. Юноши уважают силу. Но в остальное время вам придется изучать те дисциплины, какие преподаются у нас. Офицер инженерных войск должен быть на голову выше коллег из пехоты. И еще скажу по секрету: рейхсюгендфюрер намерен использовать вас для каких-то особых дел… — Леш пригладил клочок волос на большом черепе. — Рано или поздно нам придется решать спор с русскими. Поэтому основной прицел нашего училища — Россия, большевистская Россия. А она не так уж слаба…

Делая упор на последних словах, Леш хотел выразить мысль, что нельзя недооценивать силы принципиально новой общественной системы, которая титаническим рывком и жертвами выдвинула Россию в число сильнейших держав, что пора отказаться от традиционных и стойких представлений немцев об извечной отсталости русских, их неспособности к техническому творчеству.

Однако вслух он счел нужным добавить:

— Мы готовим кадры для войны умов и должны трезво оценивать своего вероятного противника. Позднее вы убедитесь, что среди фенрихов много знающих русский язык или тех, кто прилежно учит его. В России с ее необъятными запасами полезных ископаемых инженерам найдется много дел.

— Вполне разделяю вашу точку зрения, — сказал Хохмайстер, чтобы не молчать.

— Прекрасно!

О чем-то подумав, Леш снова оживился:

— Но русских придется покорять силой. Сколотите группу, допустим, из пяти — десяти человек, подготовленную к самым неожиданным и опасным операциям. Отряд отчаянных парней, которых можно послать хоть в ад, нисколько не сомневаясь, что и оттуда они выберутся с честью. Пусть ими руководит лозунг Ницше: «Живи опасно!» Романтики из разбойничьей стаи! Воины, не защищенные никакими законами… Ах, как это здорово! Их оружие — рукопашная схватка, их страсть — безрассудная храбрость, их божество — великая Германия!

Леш забегал вокруг Хохмайстера, вскидывая короткие ручки:

— Не кисейные барышни, не квакеры. Пусть это будут настоящие мужчины — похабники, сквернословы, пьяницы и распутники. Рыгающих и смердящих ландскнехтов любят женщины, вернее, определенная категория женщин. — Леш хихикнул, блеснув стеклышками очков, и снова стал серьезным. — Мы подготовим авантюристов, головорезов, драчунов, грубых убийц, которые плюют на смерть!

Скорее всего, Леш давно вынашивал эту идею, и теперь представился случай высказать ее молодому арийцу, посланцу Шираха.

Внезапно он остановился:

— Учтите еще вот что… Мы воспитываем фенрихов в духе фронтового товарищества. Наш идеал вытекает из главного тезиса нацистского движения: народная общность. Эгоизм штатской жизни разъединяет людей. Здесь же одинаковые лишения выпадают на всех. Фронтовое товарищество не только выше личного и эгоистичного. Оно стоит по ту сторону понятий о человеческой морали, потому что солдат освобожден от ответственности…

«Ему бы на митинг», — подумал Маркус, с восхищением глядя на значок «Ордена крови» у лацкана френча.

Наконец Леш умолк, победно поглядел на Хохмайстера:

— Если вы сделаете так, как хочу я, то вот вам моя рука в знак полного доверия и поддержки.

Маркус осторожно пожал пухлую и мягкую лапку Леша. Тот повернулся на каблуках, нажал на кнопку звонка. Появился адъютант.

— Распорядитесь приготовить комнату для лейтенанта…

Хохмайстер спустился к подвесному мосту, переброшенному через ров. Опершись на перила, долго глядел в черную, тронутую тухлой зеленью воду. Леш хотел из него сделать какого-то ландскнехта, а не инженера. «Ничего себе, славненькая перспектива. Впрочем, отсюда я всегда успею перебраться к дяде и заняться вместе с ним новым оружием. А может быть, изобрету что-нибудь свое. Важно только не поскользнуться».

Несмотря на молодость, Маркус уже знал, как трудно завоевать доверие и как легко его потерять. Бог дал ему хорошего тренера, но Макса Шмеллинга после Олимпийских игр вызвал фюрер спорта Чаммер унд Остен и передал просьбу военного министра генерала Бломберга стать начальником его личной охраны. «Моя звезда покатилась к закату, пора уходить в тихую гавань», — сказал Макс на прощание. И Маркус уже больше никогда не видел Шмеллинга — он провожал чемпиона лишь в последний путь.

«Значит, и мне надо выбирать другую стезю», — подумал Хохмайстер.