Также в упомянутом году, в июне месяце, в день святого Вито[1408], болонцы, моденцы, изгнанники из Реджо, жители Пармы, Романьи, Тосканы и Феррары опустошили Реджо от верхней дороги до городских рвов и отдали добычу жителям Пармы. А жители Реджо отправились в Нови и сожгли оборонительные укрепления, и все разграбили, и захватили много людей и скота. И взяли Кампаньолу с двумястами жителями[1409].

Затем, в четверг после праздника блаженной Девы Марии, то есть за 14 дней до конца августа [18 августа], жители Пармы, сторонники императора, находившиеся вне города и жившие в Борго Сан-Доннино, выступили против Пармы вместе с моденцами[1410] и маркизом Уберто Паллавичини, который был предводителем и капитаном этого войска; и жители Пармы, выступив из города с боевой повозкой против них, сошлись с ними в том месте, которое называется Грола и где некогда был город Виттория. И произошло крупное сражение, прямо на дороге, поскольку из-за рвов они не могли выйти на поля; и с обеих сторон, то есть от каждого войска, сражались только рыцари, и не все, но некоторые, так как дорога не давала возможности для большого сражения. И господин маркиз Монте деи Лупи, великий воитель и «сильный с оружием» (Лк 11, 21), поверг на землю многих из Пармы и Кремоны. Ведь он был опытен в военном деле и сильный и надежный, как лев. Однако он и сам был повержен и убит на этой дороге.

Здесь перечисляются маркизы деи Лупи, которые были племянниками господина Бернардо ди Роландо Росси

У господина Бернардо ди Роландо Росси, родственника папы Иннокентия IV, был племянник, сын сестры; их было пять братьев, и они были богатыми /f. 349a/ баронами и жили в Парме, в Кодепонте. Первый а из них – господин Уго, второй – господин Гвидо, третий – господин Роландо, четвертый – господин Монте, о котором идет речь, пятый – господин Готтфрид. Последний пользовался большим влиянием и глубоким уважением в ордене тамплиеров, потому что был маркизом. Я видел и знал всех упомянутых; их называли маркизами Лупи ди Соранья; это – селение, где у них были владения, оно находилось ниже Борго Сан-Доннино, на расстоянии пяти миль.

Продолжим. Жители Пармы, сторонники императора, изгнанные из города, видя, что в вышеназванном столкновении свои начали уступать, зашли с фланга и совершили внезапное нападение на город, с криками: «На город, на город!» Пополаны же, которые вышли в сражение от Пармы, услышав это, бросили на дороге боевую повозку и своих рыцарей, которые отважно сражались, и бежали в город. Когда они уже входили в него, рухнул мост над рвом, и многие утонули. По воле Господа случилось так, что враги не решились войти в город, ибо блаженная Дева, которая почитается в нем, не захотела покинуть своих. Однако и живущие в Парме также понесли наказание за свои грехи. Враги захватили их боевую повозку, брошенную на дороге, и перебили из их числа три тысячи пеших и много рыцарей.

Подеста Пармы в то время был господин Кателлано деи Карбонези из Болоньи, который не был схвачен, так как сумел прекрасно обеспечить свою безопасность. Пленников связали на отмели реки Таро, как рассказал /f. 349b/ мне господин Гьяратто, который был среди связанных. И их казалось так много, что он думал, что все жители Пармы были взяты в плен[1411]. Их повели в Кремону и поместили в оковах в темницу, и, чтобы свести с ними счеты и отомстить им, их подвергали многочисленным издевательствам. Их подвешивали в темнице за руки и за ноги, и выдирали им зубы ужасным и страшным способом, и совали им в рот жаб. И появились в то время изобретатели новых пыток. И хуже всего обращались с пармскими пленниками кремонцы, но и пармские сторонники императора оказались не лучше. Ибо они поступали вопреки тому, чему учит Господь, Лев 19, 18: «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего». А также Сир 10, 6: «Не гневайся за всякое оскорбление на ближнего, и никого не оскорбляй делом». Они плохо соблюдали это, так как убили многих. Поэтому о жителях Пармы, которые были на стороне Церкви и с которыми это случилось, вполне можно сказать словами из 2 Мак 6, 12–13: «Тех, кому случится читать эту книгу, прошу не страшиться напастей и уразуметь, что эти страдания служат не к погублению, а к вразумлению рода нашего. Ибо то самое, что нечестивцам не дается много времени, но скоро подвергаются они карам, есть знамение великого благодеяния» и т. д.

О том, как по прошествии времени жители Пармы чудесным образом отомстили тем, кто во время войны причинил им зло