Приехал он и разыскал в Ширакской области, близ города Ани, к югу [от него], на реке Ахурян, ровное место между двух гор, которое с трех сторон было окружено высоким скалистым обрывом, а с западной стороны имело несколько более отлогий скат. Понравилось ему место и, окружив его стеной и повесив в ней ворота, назвал его Магасаберд. И до тех пор пока власть в стране находилась в руках христиан, владели они и Магасабердом. Когда же страна попала в руки персов, овладели они Магасабердом [и владеют им] вплоть до наших дней.

/136а/ В наше время некий мусульманин, по вероисповеданию суннит, прикинувшись красноголовым[138], облачился в шкуру и назвал себя правоверным, то есть авдалом, или дервишем. Иногда уходил он в Карби, а иногда возвращался в Магасаберд. И так, то уходя, то возвращаясь, познакомился он с султаном Магасаберда и выказал такую верность, что доверили ему даже ключи от крепости.

Случилось как-то, что султан, по происхождению из племени богчалу, отправился в Ереван и в крепости оставил сына своего. Остался в крепости и дервиш. Отправил он однажды послание паше Карса, сообщив ему: “В такую-то ночь приходите /136б/ к воротам крепости, и я сдам ее вам”. Как услышали это османы, обрадовались. Собралось их человек двести, вооружились они и в условленную ночь помчались на быстроногих конях ко входу в ущелье. Спешившись, привязали они там коней, а сами пешком бесшумно подошли к воротам крепости. А проклятый авдал стоял на стене и высматривал. И так как ключи от крепости находились в его руках, то, увидев османскую рать, открыл он ворота и впустил их внутрь. Схватили они сына султана и полонили всех, кто был с ним. Жена же султана, увидев, что взяли они крепость, закрыла /137а/ лицо свое покрывалом и, бросившись с высоких скал вниз, умерла. Так попал город в руки османов и [остается у них] по сей день.

Узнав об этом, хан Еревана схватил султана и, содрав с него целиком кожу, набил ее сеном и послал шаху. А сам отправил войско в Курдистан и привез оттуда много добычи и сто сорок пленных. Случилось это в 1087 (1638) году.

Глава Х

О ПОХОДЕ ТАТАР НА ЕРЕВАН

Когда карсцы взяли Магасаберд, отправили они весть об этом царю своему султану Мураду. И повелел царь отдать крепость тому, кто взял ее, [дабы переходила она] от отца к сыну. /137б/ Так и поступили. И зовут их (владельцев крепости) Хатун-оглы.

Сам султан Мурад, взяв более семисот тысяч своих воинов, двинулся на Багдад[139]. И [послал] он из Кафы в Арзрум к Кенан-паше пятьсот [татар][140] и наказал ему собрать находящихся по соседству пашей с их войсками и идти на Персию, чтобы захватить там добычу и пленных[141].

Собрал Кенан-паша, как ему было приказано, всех: пашу Колонии, то есть Шапгарасара, пашу Даруна, то есть Хасан-кала, пашу Карса, Сафар-пашу из Ахалцхе. Собралось их более сорока. Двинулись они на страну /138а/ Араратскую, достигли области Котайк, полонили и забрали в добычу все, что нашли.

Хан Еревана, узнав об этом, собрал свое весьма малочисленное войско и, выйдя на каменистую возвышенность, что против Канакера, двинулся по нехоженым местам на войско исмаильтян. Когда дошли они до Кетрона и перешли реку Раздан, которую зовут Занги, лошади их, истомившись от жажды, напились воды и отяжелели. Дошли они до [места] выше разрушенного села, что зовется Птгун, и здесь столкнулись друг с другом. Испустив воинственный клич, набросились исмаильтяне на персов. Некоторые /138б/ из них пустились за ханом и поразили его булавой, то есть топузом. И бежал хан, [а с ним] и все войско его. Во время бегства хана утомился его конь, остановился и больше не мог идти. Некий перс по имени Бхугат-бек слез с коня и посадил на своего коня хана, и этот ускакал, а сам он, взяв коня хана за повод, потащил его в какое-то место, укрылся там и [так] спасся. А хан с одним скороходом с трудом спасся и прискакал в крепость. Агаряне же, преследуя красноголовых, одних убили, других взяли в плен, третьих оставили полумертвыми, а сами без всякого страха рассеялись по всей стране.

Глава XI

/139а/ О ТОМ, КАК СХВАТИЛИ ЭЛХАЗ-ХАНА

Некий Элхаз-хан, муж сильный и могучий телом, широколобый и с мускулистыми руками, смелый сердцем и победоносный в войне, искусный в стрельбе из лука, увидев, что хан обратился в бегство, слез с коня, высыпал [стрелы] из колчана, то есть из кеша, и начал пускать стрелы в османов, задержав их, пока хан не убежал. И ни одна из его стрел не упала на землю, но [каждая] поразила или человека, или лошадь.

Когда кончились его стрелы, он закричал: “Принесите мой кеш!” В то же время лопнула тетива его лука; бросил он его на землю со словами: /139б/ “Чтоб соль и хлеб ослепили тебя, Кялбали-хан!” Сказав это, скрестил он руки на груди и говорит: “Делайте со мной что хотите”.