Читаем Хромые кони полностью

– Какая продолжительность отрезка? – спросил Ривер.

– Двенадцать минут, – ответил Хо. – Двенадцать с небольшим.

– Зачем им это нужно?

– Непрерывный канал вещания легче вычислить. Вернее, не так невозможно. – Хо вздохнул. Он любил показать, что разбирается в своем деле, но терпеть не мог вдаваться в объяснения. – Каждый раз, когда они переходят с одного прокси-адреса на другой, случается крохотный сбой в трансляции. Если сеть у них имеет ограниченное количество прокси-адресов, то это теоретически может помочь нам вычислить их локацию.

– А что это там сзади? – сказала Кэтрин Стэндиш.

Поначалу Ривер даже не заметил ее присутствия.

– Где – сзади?

– Вон там, слева, у него за спиной.

В паре ярдов позади мальчишки к стене был прислонен какой-то предмет.

– Какая-то деревяшка.

– Рукоять или типа того.

– На топор похоже, – сказала Кэтрин.

– О господи…

Тем временем Лой все пытался установить личность заложника:

– Если он не солдат, то, возможно, из какой-то важной семьи? Интересно, кто у него родители?

– Кто-нибудь из дипкорпуса числится пропавшим?

– Может, и числится. Но нам об этом докладывать не станут. К тому же, если бы пацан был из важной семьи, похитители бы это озвучили. Для максимального кассового успеха.

– Итак, – сказала Сид, – он не военный и не из дипломатов. Кто он тогда?

– Один из них самих, который, по их мнению, совершил отступничество.

– Либо его застукали со шлюхой.

– Или с полпинтой пива и джазовым обозрением, – вставил Лой.

– Или он не один из них, – сказал Ривер.

– То есть?

– То есть он просто первый подвернувшийся им пацан с подходящим цветом кожи.

– По-твоему, у него подходящий цвет? – изумился Хо.

– Зависит от того, кому он попался, – сказала Сид. – Ты это имел в виду?

Ривер кивнул.

– Кажется, мы это уже обсуждали, – напомнил Хо. – «Братство пустыни», «Кара Аллаха»… Не важно, как они себя называют. Это «Аль-Каида».

– Или нет, – сказал Ривер.

Не предупредив о приближении обычным салютом, в кабинете вдруг возник Джексон Лэм. Он секунд пятнадцать всматривался в экран и наконец возвестил:

– Пакистанец.

– Или индус, – подхватила Сид. – Или ланкиец, или…

– Нет, – ровным голосом сказал Лэм. – Пакистанец.

– Уже выяснили, кто он? – спросил Ривер.

– Мне-то с каких херов знать? Но это не «Аль-Каида». Факт.

Несмотря на то что сам только что хотел сказать нечто в этом роде, Ривер поставил факт под сомнение:

– Полностью исключать нельзя.

– К тому же, – вступил Хо, – кто, если не они? Отрубание башки в прямом эфире? Никто, кроме них, так…

– Бестолочи, – сказал Лэм. – Вы тут все бестолочи.

Он медленно обвел взглядом присутствующих: Ривер, Сид и Хо, Мин Харпер и Луиза Гай, Струан Лой и Кей Уайт, Кэтрин Стэндиш, на которой его взгляд задержался с особой неприязнью…

– Все карты вскрыты. Не понимаете, что ли? Они режут головы – значит и мы можем резать головы. Вот в чем главный смысл этого спектакля. Кто-то где-то будет теперь говорить: «Клин клином вышибают». Какой-нибудь еще придурок скажет: «Что хорошо в Карачи, хорошо и в Бирмингеме…» – Он заметил, что Лой вот-вот раскроет рот. – И вообще где угодно. – (Лой закрыл рот.) – Можете не сомневаться, это пакистанец. Потому что для среднестатистического недоумка пакистанец – синоним мусульманина. И те, кто привязал его к этому стулу, не имеют никакого отношения к «Аль-Каиде». Его привязали к стулу потому, что это он для них – «Аль-Каида». Во всяком случае, до тех пор, пока они не добрались до настоящей. Это не исламистское мудачье, которое воюет с прихвостнями Сатаны. Это наше родное доморощенное мудачье, которое воображает себя борцами и мстителями.

Все молчали.

– И что? Никто даже не скажет, что я несу чушь? Вы меня разочаровываете.

Ривер скорее вырвал бы себе язык, чем признался, что и он думал в точности то же самое.

– Если это так, то почему они сразу об этом не заявили? – спросил он. – Зачем было прятать его лицо?

– На их месте я бы именно так и поступил, – ответил Лэм. – Если бы хотел привлечь максимальное внимание. Сначала сделал бы так, чтобы все решили, будто понимают, что происходит. И к тому моменту, когда я открою карты, у каждого уже сложится мнение на этот счет.

А ведь он прав, подумал Ривер. Жирный говнюк, скорее всего, прав. В данный момент все и повсюду занимаются именно тем, что сказал Лэм: заново формируют свои позиции, теперь уже с учетом того, что это, оказывается, не мусульманский экстремизм. И наверняка многие на один короткий момент испытывают нечто вроде крохотного сбоя в программе, прежде чем снова вспыхнуть праведным гневом просвещенной личности. Хоть на один момент, да шевельнется у них мыслишка о том, что эта гнусная расправа, сколь угодно несправедливая и преступная, отчасти – отклик на ауканье.

– С меня хватит, – сказала Кэтрин и вышла.