Читаем Хризантема полностью

— Потому что, дорогой мой, не было смысла тебе говорить. Мужчины всегда заодно. Ты представляешь, какая жизнь ждет жену священника? Работать с рассвета до заката, вечно считая гроши, тем более в наши дни! Вот почему после войны мать посоветовала мне принять твое предложение, и была права. Мне досталось счастье, неужели я захотела бы меньшего для собственной дочери?

— Век живи, век учись, — усмехнулся доктор, подливая сакэ в чашечку жены. — Впрочем, мне кажется, что ты и замужем за мной немало трудишься в храме, каждый день там бываешь. Тот же Тэйсин-сан, похоже, все больше попадает под твое влияние. А что дальше?

— Ну… — задумалась Кэйко. — Сейчас я езжу в храм, в основном чтобы поклониться праху отца и обновить цветы на алтаре. Иногда спрашиваю Тэйсина, как идут дела. В общем, он справляется, хотя пока еще не осознает, что теперь отвечает за все. Я уговаривала его переселиться в комнату настоятеля, но он отказывается, говорит, недостоин.

— Ему требуется время, чтобы обрести веру в себя, — предположил доктор Итимура.

Кэйко с сомнением поджала губы.

— Может, ты и прав… Вчера я была довольно резка с ним: сказала прямо, что не ему беспокоиться о мелочах, он теперь во главе и должен осознавать свое место. Только и делает, что возится с едой, а на кухне нужна женщина.

— Мама, как можно ругать его, Тэйсин-сан такой… — вскинулась Мисако.

— Должен же кто-то объяснить ему, как обязан вести себя настоятель!

— Ты так и сказала? — Доктор Итимура переглянулся с Мисако.

— Ну, не совсем так, просто сказала, что он должен быть сильнее и больше брать на себя ответственность. На самом деле ему нужна хорошая жена, прихожане давно об этом говорят, а он лишь отмахивается.

— Может, ему не хочется жениться, — пожала плечами Мисако.

— А с какой стати? — фыркнула Кэйко. — Тэйсин-сан — нормальный мужчина. Он слишком робок, но если найти подходящую женщину…

Мисако прыснула со смеху.

— Интересно, он сам догадывается о твоих планах?

— Разумеется, ему известно, чего хотят прихожане. Двум монахам со всеми хозяйственными делами не справиться. Когда им обоим приходится отлучаться, за храмом некому следить. Женщина разрешит все проблемы. Тэйсин-сан мог бы целиком отдать себя служению. Короче, если дела пойдут хорошо, после Нового года я поступлю так же, как в свое время моя свекровь: подберу подходящую девушку из крестьян, у меня есть кое-кто на примете. Здоровую, работящую и молодую: дети храму тоже не повредят.

Доктор Итимура и Мисако дружно расхохотались.

— И нечего смеяться! — одернула их Кэйко. — Я нисколько не шучу.

Поздно ночью над Сибатой заклубились черные тучи, принесенные ледяными массами воздуха с материка. Трепещущие деревья, подчиняясь жестокой силе, неохотно расставались с красочным осенним нарядом. Порывы западного ветра гнали крутящиеся листья по темным улицам, оставляя немногие мокнуть в лужах, а остальные выметая на опустевшие рисовые поля за чертой города.

Мисако мирно спала под родительским кровом, уютно свернувшись калачиком в теплой постели. Перед самым рассветом ей приснился сон, будто ее тело без всяких усилий поднялось и вылетело в предрассветный сумрак, колышась, словно длинный шелковый шарф, под порывами ветра. Силуэты зданий и деревьев туманными призраками проносились мимо: вот проплыла внизу знакомая дорожка, появились и остались позади тяжелые двери из темного дерева… Она смотрела прямо на алтарь, где дед улыбался с фотографии, обвитой черной лентой, рядом с погребальной урной. Неподалеку на татами спал младенческим сном толстяк Тэйсин. Пламя почти догоревшей свечи колыхалось и тонуло в блестящей лужице расплавленного воска.

Огонек мигнул в последний раз и потух. На верхней ступеньке алтаря возникла темная человеческая фигура. Казалось, она вышла из фотографии, из урны с прахом. Шагнула к скорчившемуся на циновке монаху, приблизилась… Лицо призрака отливало той же сероватой бледностью, что и в гробу семь недель назад.

Тень нависла над спящим Тэйсином, задержалась на мгновение и расползлась облаком тумана, оседая и словно втягиваясь в неподвижное тело монаха. Все происходило медленно, подобно движениям в классическом спектакле театра Но. Тэйсин поднял голову и обернулся. Кустистые белые брови, старческие слезящиеся глаза, легкая улыбка застыла на бледных синеватых губах. Он подался вперед, раскрывая руки в объятиях…

Мисако проснулась с криком, вся в поту. Сначала казалось, что она все еще у алтаря. В холодном воздухе мерещились клубы дыма от горящих благовоний. Лишь сев в постели, она узнала знакомые стены спальни, освещенные сероватым светом раннего утра.

Холод в спальне был настоящий, такого не случалось даже зимой. Зябко передернув плечами, Мисако потянулась за байковым халатом и случайно задела лицо рукавом ночного кимоно. Тщательно выстиранное еще накануне, теперь оно источало сильный аромат курительных палочек. Не веря своему обонянию, она собрала ткань в комок, уткнулась в него носом и вздрогнула от головокружительного сладкого запаха, напоминавшего о смерти. Волосы, кожа — все пропахло храмовыми благовониями.