– И что? Всё на этом? – разозлился поручик. – И как же я буду отчитываться перед начальником управления за проваленное дело?

– О провале ещё говорить рано, – возразил дьяк. – Сейчас мы увезём с собой Андрона и эту летающую в облаках красотку Крапивину. У себя в жандармерии вы поработаете своими, не угодными Богом методами со старцем, а мы своими, богоугодными, воздействуем на Евдокию.

– А что, вполне может получиться, – встрепенулся поручик. – Андрон однозначно ничего не скажет, а вот красотка может вполне.

– Андрон будет молчать даже под пыткой, – хитровато улыбнулся дьяк. – Но его публичный арест подействует на остальных хлыстов удручающе. Вы можете его даже не допрашивать, всего лишь закуйте в кандалы и поместите в тюрьму.

– Отдаю тебе должное, батюшка, ты отличный знаток душ человеческих и отличный сыщик! – похвалил дьяка обрадовавшийся поручик. – Если надумаешь в будущем сменить профессию, милости прошу к нам на службу в наше управление.

– Нет, такого не случится, – вздохнул дьяк. – Ты на своём месте борешься с мирскими преступниками, а я на своём борюсь с религиозными мракобесами и отступниками.

Обсуждая дальнейшие действия, поручик и дьяк вышли на улицу. Арестованных Андрона и Евдокию полицейские усадили в одну из повозок и взяли под охрану. Вышедшие следом из дома хлысты окружили ее плотным кольцом.

– На кого же ты нас оставляешь, отец наш? – раздался душераздирающий вопль из толпы. – Мы все за тобой пойдём, куда бы ни повезли тебя, страдалец наш, кормчий!

– А ну пошли прочь! – закричал на сектантов унтер-офицер Семечкин, выхватывая из кобуры револьвер. – Прочь, кому говорю черти бородатые, не то кого-то из вас ей-богу застрелю!

Андрон подал рукой знак, и толпа, повинуясь ему, отхлынула от повозки.

– Будьте мудры, не теряйте головы, голуби мои! – закричал Андрон, обращаясь к последователям. – Нынче не можно противостоять злу! Вы погубите сами себя и меня погубите, ежели начнёте чинить препятствия силам враждебным, людям государственным!

Его обращение сдержало гудящую толпу, но напряжение росло и усиливалось.

– Богородица Агафья остаётся за меня с вами! – прокричал Андрон. – Она подсобит вам не падать духом и в вере укрепиться тоже!

– Молчать, сукин сын! Заткни глотку! – размахивая револьвером, пригрозил ему унтер-офицер. – Ты арестован, и тебе не дозволено горланить проповеди!

– Трогай, – прихлопнул кучера по плечу поручик, и коляска не спеша поехала в сторону города.

– А ты чего ждёшь? – толкнул в бок своего «кучера» унтер-офицер. – Маши кнутом и погоняй, Герасим, скоренько!

Телега с «арестантами» отъехала от ворот. За ней с угрюмыми лицами последовали хлысты. Андрон привстал и собрался что-то ещё выкрикнуть на прощание адептам, но Семечкин цепко ухватил его за ворот и опрокинул на дно повозки.

– Погоняй, Герасим, веселей! – крикнул он управлявшему лошадью полицейскому. – А то эти сектанты нас до самого управления провожать будут!

Хлысты бежали за повозкой до тех пор, пока не выбились из сил. Подавленные горем люди с тоской и унынием стояли на дороге, провожая взглядами увозимого в пугающую неизвестность старца. Плача и стеная, они разошлись лишь тогда, когда повозка скрылась из виду.

6

Доктор осматривал Марину Карповну особенно тщательно. Каждое своё действие он записывал в тетрадь, снова всё перепроверял и делал выводы.

Закончив осмотр, доктор вернулся к столу, раскрыл тетрадь и долго, внимательно, изучал свои записи, попутно внося поправки и нашёптывая под нос замысловатые фразы.

– Дражайшая Марина Карповна, – обратился он к Сафроновой, не оборачиваясь, – вы ничего не забыли сказать мне? Больше у вас нет никаких жалоб на здоровье?

– Никаких, – коротко ответила она. – Я чувствую себя просто прекрасно.

– Ну, хорошо, если так, – пожимая плечами, сказал доктор. – Рекомендую вам больше гулять на свежем воздухе. Сейчас великолепное время года, весна… А у вас большой сад и очень много цветущих растений.

– Увы, но прогулки на свежем воздухе меня вовсе не бодрят, – вздохнула Марина Карповна. – Гораздо благоприятнее я себя чувствую в стенах дома.

– Да? – удивился доктор. – А что конкретно вас удручает во время прогулок? Какой дискомфорт вы испытываете на свежем воздухе?

– Если на улице тихо, безветренно, то со мной всё хорошо, – ответила Марина Карповна. – А вот ветер, даже ослабленный, вызывает у меня неприятные ощущения и раздражение.

– Вот как? – ещё больше заинтересовался доктор. – Странно… Очень странно. А чем же не нравится ветер, милейшая Марина Карповна?

– Ну-у-у… не так, чтобы очень, но-о-о… – Марина Карповна на мгновение задумалась, подбирая подходящие слова, и тут же продолжила: – Мне кажется, что ветер несёт в себе колючую пыль, которая царапает мне кожу, особенно руки и лицо.

– Так-так, – задумался доктор. – А зубная боль при этом присутствует?

– Бывает, – пожимая неопределённо плечами, ответила Марина Карповна. – Но когда я вхожу в дом, она тут же проходит.

– А зубную боль и зуд кожи вы не связываете? – продолжил задавать вопросы доктор.

– Я даже не задумывалась над этим, – натянуто улыбнулась Марина Карповна.