Крещением, миропомазанием, божественной евхаристией и вообще жизнью духа, мы делаемся»со–телесными»(«вотелесяемся», ) Христу, приемля христианское бытие, то есть бытие христоцентричное и христоподобное, и соответствующие ему»вид»и жизнь. Тогда Отец»самый образ Сына находит в лицах наших»и»признает в нас члены Единородного Своего»[38]. Так,«будучи… познаны Знающим Своих»[39], мы всплываем из неявленности и забвения в область истины (–). Тот,«кто был некогда тьмою, становится свет; бывший ничем обретает бытие. И вселяется с Богом и приемлется Им; из бесславной темницы и рабства возводится на царский престол»[40].

Название основного труда св. Николая Кавасилы не случайно. Духовная жизнь для него есть именно жизнь во Христе, или жизнь Христа в нас. Ее сущность недвусмысленно задана Павловым утверждением»Уже не я живу, но живет во мне Христос»(Гал. 2, 20), принятым в самом буквальном смысле.

Из сказанного ясно, что подлинная природа человека — в его бытии по подобию Бога, а точнее, в его бытии по Христу и во Христе. Следовательно, православная антропология должна строиться как христологическая: как по существенному содержанию, так и по форме и методам. Это буквально»теоантропология», учение о богочеловечестве.<…>

Плоды духовной жизни

1. Преображение твари в церковное единство

Оживление и обновление, которое Дух Божий дарует человеку, распространяется на всё творение. Христологическая антропология у Кавасилы обогащается не менее ярким учением о христоцентричности всего творения, когда оно возвышается до тела Христова. В первом разделе нашего исследования мы уже рассматривали святоотеческий взгляд на существование глубокой внутренней связи между человеком и прочим творением. Человек есть поистине»связующее звено всего творения»[41], заключающее»в себе все части целого»[42].

Согласно Кавасиле, воспринятая Логосом в Воплощении часть творения была не только освобождена от тления, но и преображена в самой своей основе. Осуществилась та цель, ради которой был изначала устроен мир. Сотворенное Словом стало, благодаря Воплощению, Его телом — и за пределами тварного обрело подлинную»основу своего бытия».

Воспринятая материя, тело Господне, стала с того момента»помазанием»[43] для всего творения. Происходящее, объясняет Кавасила, похоже на то, что бывает с сосудом для благовоний.«Если бы алавастр каким-либо способом соделался миром и переменился в него»то служил бы уже не преградою, а проводником мира для внешнего.«Равным образом, когда наша природа обожилась в спасительном теле, не осталось ничего, отделяющего род человеческий от Бога»[44].«Плоть была обожена и природа человеческая принята в ипостась Самого Бога»и само ограждение стало миром[45]. Таким образом то, что всегда отделяло человека от Бога, теперь служит соединению с Ним. Помазанная тварная природа стала носителем божества, Телом Христовым, миром излиянным, церковным единством. И то, что впоследствии прививается к Телу Господню, реально преображается в Христово Тело, становится Церковью, или соборным единством. Церковь — творение, привившееся Христу и оживляемое Его Духом.

Великой и основной тайной нашей веры Апостол Павел называет Христа — Воплощение и божественное домостроительство, которыми Логос спасает мир (ср. 1 Тим. 3, 16). Эта первичная тайна (или таинство), которая есть Христос, преломляется и обретает, по Кавасиле, действенную конкретность во времени посредством священных таинств, которыми устроена и живёт Церковь (греч. может означать одновременно и что Церковь»организована, устроена»таинствами, и что они»составляют её живую ткань». — Прим. перев.). Византийский мистик учит о внутреннем тождестве между историческим телом Иисуса и Церковью, между энергиями (, действованием) конкретного тела Господня и церковных таинств. Таинства практически продолжают действие того самого тела и доносят до нас его подлинную жизнь.»'Воплощению Господню принадлежат совершаемые таинства»[46]. Поэтому ими Церковь создана, в них существует и ими живет.«Церковь представлена в таинствах не как в символах (не символически), но как в сердце — члены, и как в корне — растение, и, как Господь наш сказал, как в лозе ветви. Ибо здесь не по имени единство, и не по сходству уподобление, но действительное тождество»[47].

Движение сугубо. Христос простирается во времени действием Духа — и мир усвояется Ему. Христос простирается приемля в Себя мир. Церковь не статична. Совершается динамичное, преображающее движение — непрестающий во времени и пространстве брак Творца с творением, длящееся единение тварного с Нетварным. Через это неслитное соединение нетварной и тварной природ во Христе тварное приемлется в категорию (, is sussumed) плоти Господней, таинственно переплавляется, преображается, становится Христовым Телом и живёт его жизнью.