Звонит телефон на столе. Полиция, думаю я. На этот раз они не отвечают.

6

Лодыжка распухла. Кожа трется о штанину. Каждая клетка, каждая мышца, каждая кость пульсирует. Меня мучит невероятная жажда. Я потею и дрожу из-за озноба.

Я думаю: «Небеса создают боль, невероятную боль, жуткую, непостижимую боль».

Темнота.

Свет.

Темнота.

Я уплываю в полубессознательном состоянии туда, где существует только одно: боль.

Сколько времени прошло? Не знаю, у меня нет представления о времени. Секунды, минуты и часы переплетаются и образуют бессмысленную паутину.

Весь кислород из космоса высосан. Я космонавт, который парит в безвоздушном космическом пространстве. Воздух в баллонах закончился. Я пытаюсь ухватить фал,[72] но он выскальзывает из моих рук, и я удаляюсь от космического корабля.

После этого пустота.

7

Я прихожу в себя от безмерной тяжести, которая прижимает меня к дивану. Открываю глаза. Хватаю ртом воздух. Рот и нос заполняются мелким песком и строительным раствором. Легкие сжимают две стальные пластины. Язык приклеился к нёбу.

Меня тошнит. Но ничто не выходит наружу. Только непонятные сухие звуки, как из уст умирающего солдата.

— Воды, — шепчу я, — воды-воды-воды.

Но меня не слышат или не обращают внимания.

Рот широко открыт. Так легче дышать.

Темнота, свет, темнота….

8

Темнота наполняется звуками.

Голосами.

Я мигаю глазами.

Араб говорит по мобильному телефону. Он кричит. В бешенстве. В отчаянии.

Мы замурованы.

9

Мою ногу обмотали белым полотенцем.

И зажали вешалкой для брюк.

Голова кружится. В какой-то момент я вижу, что полотенце все в крови. Это значит, что у меня открытый перелом, думаю я. Вскоре смотрю еще раз. Полотенце белое. Ни капли крови.

Значит, привиделось, облегченно думаю я и опять теряю сознание.

10

— Он умирает! — кричит араб.

Я открываю глаза.

Араб стоит с мобильным телефоном в руке. Смотрит на меня и говорит. По-арабски.

«Умирает?»

Его слова — арабские — вертятся у меня в голове. Я не понимаю того, что он говорит. Я не знаю арабского языка. Видимо, все это мне только кажется.

От перелома умереть нельзя. Или все-таки можно?

Воды.

Water. Please.

Пожалуйста.

Воды.

Но мне ничего не дают.

11

С улицы доносятся звуки внешнего мира.

Стук сапог о мостовую.

Звуки вызова переговорных устройств.

Лай полицейских собак.

Отрывистые команды.

— Water, please!

— Shut up! You just shut up![73]

ИНТЕРЛЮДИЯ

ИСТОРИЯ БАРДА (II)

Когда бушевал западный ветер, он иногда задувал пламя сального светильника на хлипком столике, который дали ему монахи. Одна ножка была короче других. Или три другие были длиннее первой — он так и не решил, как это лучше сказать. Несколько недель назад он подсунул под короткую ножку деревяшку, но кто-то из монахов, видно, вынул ее, подметая пол. Старик сидел, положив локти на стол и подперев руками подбородок. Глаза прикрыты. Он отчетливо слышал звучание хоралов в Руанском соборе в ту зиму, которую они провели в гостях у герцога Нормандского. Голос священника во время проповеди то затихал, то начинал снова греметь, словно качая на волнах утлый челн. Эхо летало…

Отрывки из истории Барда