Читаем Хранители. Поиск пути полностью

  Над головой зашумели, разбрызгивая холодные капли, тополя, окружавшие школьную площадку по периметру. Я закрыл глаза. Шелест листвы напомнил мне что-то, увлекая из настоящего в тревожащий водоворот, который засосет меня в сны более реальные, чем промозглая действительность. Я резко потрусил головой и выпрямился. Передо мной была все та же школьная площадка, совершенно пустая, как и стадион за ней. Дождь снова неторопливо запел свою песню - кап-кап-кап. Именно тревожащие, ненормальные сны мешали мне выспаться как следует. В этих снах мне часто снился лес... Я знал, что рано или поздно окажусь там, отвечу на его зов. Это было просто вопросом времени. Или испытанием воли, не знаю. Ирония в том, что никого леса у нас и не было. То есть был небольшой лесок, не больше двух-трех километров. И деревья в нем были совсем не такие, как в моих снах - обычные для наших широт березки, дубки, пару хвойных. Во сне я заходил в наш лесок и шел между деревьями, видя, как он постепенно меняется. Знакомые деревья превращаются в раскидистые великаны, названия которых мне неизвестны, воздух насыщается незнакомыми запахами и становится сладким и пьянящим, кажется вдохну еще раз и взлечу. Я шел между деревьями. Ноги сами вели меня, отвечая неслышимому зову, словно кто-то притягивал к себе на веревочке, и я спешил, зная и не зная куда. Вот и древняя стена из крупных камней. В ее испещренном многочисленными трещинами, поросшем мхом и травой монолите есть обвалившийся участок, а может полуразрушенный вход. Я знал, что мне нужно зайти туда. И в этом месте просыпался, весь в поту. Это просто сон, и вроде совсем не страшный. Страшно другое - зов существовал на самом деле. Я ощущал его и он реален, так же реален, как моросящий дождь серым осенним днем. Раньше он был неявным, тихим. Его легко было заглушить. Но в последнее время он усилился, теперь я чувствовал его давление даже днем. Страшно, что абсолютно такие же сны мучили Артема, до того, как он исчез. Он успел рассказать это своему другу Витьке, а Витька потом поделился со мной. Страшно, что такие же сны видят некоторые другие ребята. Я не проверял и очень надеялся, что ошибаюсь, но мне казалось, что такой сон видели все подростки нашего городка. Под страхом смерти я не стал бы спрашивать об этом, потому что слишком боялся услышать ответ.

  Аля наконец вышла из школы, заметила меня и помахала мне рукой, улыбаясь. Она была милой и трогательно - забавной в своем желтом дождевике, и я невольно улыбнулся, но тревога ничкуда не делась, затаившись глубоко внутри.

  Листья кружились, медленно планируя на влажную землю, уже усеянную их павшими собратьями. Неторопливое падение завораживало, даже гипнотизировало, словно слезы, роняемые самой природой... Я брела между акациями, вдыхая аромат сырой земли, листвы и чуть кисловатый запах стручков с семенами, которыми щедро был посыпан весь парк. Листопад всегда зачаровывал меня, унося далеко от реальности, в волшебную страну. Последний танец, ода вечному циклу умирания и воскрешения, отчаянье и надежда одновременно, осень щемила сердце и бередила душу. Между деревьями виднелась стена, значит, я в четвертый раз прошла больничный парк. На часах почти три, скоро обход, пора возвращаться. Я вздохнула и побрела в здание, мельком поглядывая на бедолаг, прогуливающихся вокруг. Некоторые из них были совсем плохи, намного хуже, чем я. Были и вполне вменяемые люди, со многими я поддерживала приятельские отношения.

  Мне семнадцать лет, меня зовут Сара, и я сумасшедшая. Конечно, никто не называет меня так в лицо, завуалированные формулировки 'нервное расстройство', 'психическая нестабильность' уже успели набить оскомину. Как по мне, так вещи лучше называть своими именами. Я прохожу лечение от делирического помрачения сознания в частной клинике, правда как меня все время утешает мой лечащий психотерапевт помрачнение у меня 'в очень легкой форме'.

  Больницы все одинаковы. Светлые коридоры, казенные кадки с растениями и омерзительный запах, запах болезни, несчастья, запах личной трагедии каждого, кто попадает в эти стены. Я не жалуюсь - этот психоневралгический центр один из лучших в стране. Тут красиво, насколько это применительно к больнице, евроремонт, в палатах есть душ и туалет, обширная территория с парком, где я люблю гулять. Родители постарались, выбрали лучшее для любимой доченьки. 'Милая, ты подлечишься, и сможешь нормально жить, завести друзей, учиться, ходить на танцы с парнями и делать все, что положено нормальным подросткам. Так лучше для тебя, вот увидишь'. Как же разочаровывала моих современных родителей ненормальность и нестандартность их единственного чада! Я для них все равно что инопланетянка. Думаю, поставив мне диагноз, они каким-то парадоксальным образом успокаивали себя. Я люблю своих родителей, но они далеки от меня как Венера или Марс далеки от Земли.