– Сейчас завтрак, потом собираем оборудование – и через сорок минут все у входа в шкурник. Работы на сегодня много. В лагере остаются Санек и Док. Док приглядывает за Пауком. Глыба по хозяйству. Боцман со мной.

Глава 6

Олег Сергеевич Василенко, в народе носящий кличку Боцман, стоял у черного провала узкой шхеры, в которую в скором времени ему придется спуститься вместе с Бригадиром. Ребята почему-то отказывались туда идти и даже согласились специально расширить проход, чтобы только не переться в окаянную пещеру. Бригадир, как положено командиру, должен пойти туда сам. И кому, как не лучшему другу, сопровождать его в этом опасном предприятии.

Боцмана с Бригадиром связывала давняя и долгая история. Их деды воевали вместе и были закадычными друзьями. После войны оба осели под Бердянском в колхозе «Красный луч». Там у них родились дети, погодки. Росли фактически вместе, как братья. Вместе бегали на рыбалку на море, вместе дрались с обнаглевшими отдыхающими, вместе мечтали о море, дальних странах, невероятных приключениях. Потом их пути разошлись. По окончании школы отец Бригадира решил на полную катушку использовать преимущества социалистической системы образования, а именно – доступность и бесплатность, и рванул в Москву, чтобы поступить в МГУ на биологический факультет. И поступил. Пусть не сразу, а после положенного срока службы в рядах Вооруженных сил СССР, но поступил. После чего на долгие годы пропал из поля зрения родных и близких в недрах многочисленных биостанций, щедро разбросанных в самых непроходимых закутках необъятной советской Родины.

Отец Боцмана, проводив друга, не стал долго затягивать со своим отъездом, а собрал чемодан и умчался на Дальний Восток, где поступил в мореходное училище. После мореходки работал на различных судах Дальневосточного пароходства. Тогда же в жизни Боцмана-старшего обозначились две страсти: к алкоголю и к женщинам. На берегу он жил недолго, но с размахом, щедро прогуливая все то, что заработал за месяцы изматывающей борьбы с судовыми механизмами и производственным планом. Приняв на грудь, он немедленно становился несгибаемым идейным бойцом эротического фронта. В зону его внимания попадали все особи женского пола старше шестнадцати и моложе египетского сфинкса независимо от цвета кожи, гражданства и вероисповедания. При этом внешние данные, как, впрочем, и внутреннее содержание, не имели никакого значения. Единственной важной характеристикой являлось гендерное происхождение. Мужчины его не интересовали. И это была принципиальная позиция.