— Чем же оно отличается? Убийца начал с того, что покалечил женщину, а это как раз соответствует его почерку.

— Но он отклонился от привычной схемы.

— Что вы имеете в виду?

— И Лорейн Эджертон, и Келси Тэкер исчезли бесследно. Ни в том, ни в другом случае похищения не сопровождались провокационными «найди меня». В правоохранительные органы не приходили ни записки, ни сувениры. Женщины просто исчезли. А этот случай — из ряда вон. Кажется, похитив госпожу Пульчилло, убийца стремится привлечь ваше внимание.

— Возможно, он хочет, чтобы его поймали. Может быть, просит, чтобы кто-нибудь остановил его.

— А может, у него есть другая причина, чтобы привлекать так много внимания. Согласитесь, это ведь реклама — именно ее он добивается, разыгрывая такие громкие происшествия. Подкидывает болотное тело в багажник. Совершает убийство и похищение в музее. И наконец — подбрасывает сувенир на ваш задний двор. Вы заметили, как быстро появились журналисты возле вашего дома?

— Репортеры часто отслеживают полицейское радио.

— Их предупредили, Маура. Кто-то позвонил им.

Она поглядела на Сансоне.

— Вы считаете, что убийца так страстно жаждет внимания?

— И добивается его. Но вот вопрос — чье внимание ему необходимо? — Он умолк. — Меня беспокоит, что ваше.

Она покачала головой.

— Мое он уже привлек и знает это. Если убийца действительно пытается таким образом обратить на себя внимание, он взывает к более широкой аудитории. Он словно говорит всему миру: «Глядите на меня! Смотрите, что я сделал!»

— А может, он старается для какого-нибудь определенного человека. Для того, кто, увидев статьи и новости, должен отреагировать на них. Мне кажется, Маура, таким образом он с кем-то общается. Вероятно, с другим убийцей. А может быть, со следующей жертвой.

— Но нам необходимо позаботиться о теперешней.

Сансоне покачал головой.

— Он уже три дня держит ее у себя. Если это некий контрольный срок, то ничего хорошего в нем нет.

— Других жертв он оставлял живыми гораздо дольше.

— Но он не отрезал им волосы. И не играл в игры с полицией и прессой. У этого похищения своя программа. — Сансоне бросил на Мауру пугающе невозмутимый взгляд. — В этот раз все иначе. Почерк убийцы изменился.

30

Городок Кейп-Элизабет, где жил доктор Гэвин Хильцбрих, на деле оказался богатым пригородом Портленда, что в штате Мэн. Однако в отличие от идеально содержавшихся особняков, выстроившихся вдоль улицы, дом Хильцбриха помещался на заросшем деревьями участке с неровным газоном, медленно угасавшем от нехватки солнечного света. Стоя на подъездной дорожке напротив внушительного строения в колониальном стиле, Джейн заметила отслаивающуюся краску и мшистый отлив на гонтовой крыше — намеки на нездоровое положение докторских финансов. Его дом, равно как и банковский счет, переживали не лучшие времена.

На первый взгляд седовласый мужчина, открывший дверь, производил впечатление благополучного человека. Хотя ему было далеко за шестьдесят, его не сломили ни возраст, ни экономические сложности. Несмотря на теплый день, он надел твидовый пиджак, словно собирался читать лекцию в университете. И только приглядевшись повнимательнее, Джейн заметила, что уголки воротника потрепаны, а пиджак велик доктору размера на два и висит на его худых плечах. Тем не менее хозяин встретил ее таким презрительным взглядом, будто у него не было ни малейшего интереса к тому, что скажет гостья.

— Доктор Хильцбрих? — осведомилась Джейн. — Я детектив Риццоли. Мы говорили по телефону.

— Больше мне нечего вам сказать.

— У нас осталось совсем мало времени для спасения этой женщины.

— Я не могу обсуждать бывших пациентов.

— Вчера вечером ваш бывший пациент прислал нам сувенир.

Доктор нахмурился.

— Что вы имеете в виду? Какой еще сувенир?

— Волосы жертвы. Он срезал их с ее головы, сунул в магазинный пакет и повесил на дерево, словно трофей. Понятия не имею, как психиатр вроде вас может истолковать этот поступок. Я просто коп. Однако мне подумать страшно, что он может отрезать в следующий раз. И если вскоре мы обнаружим кусок ее плоти, хрена с два вы от меня отделаетесь — обещаю: я тут же появлюсь на пороге. И прихвачу с собой парочку телевизионщиков с камерами. — Она позволила доктору переварить информацию. — Так как, не желаете поговорить?

Хильцбрих, сжав губы так, что они превратились в тонкие ниточки, неотрывно глядел на Джейн. Затем безмолвно отступил в сторону, пропуская ее в дом.

Внутри пахло сигаретами — вредная привычка казалась еще более нездоровой в этом доме, где, как убедилась Джейн, вдоль коридора стояли забитые папками ящики для хранения документов. Заглянув через открытую дверь в загроможденный кабинет, она заметила переполненные пепельницы на заваленном бумагами столе и еще больше ящиков с документами.