Когти принялись скрести по доскам — собака пыталась прорваться внутрь. Судя по рычанию, животное было огромным. «Я знаю, что он там, а он знает, что я здесь, — подумала Джозефина. — Он учуял мой страх и теперь хочет попробовать его на вкус». У нее никогда не было собаки, но она представляла, как в один прекрасный день заведет бигля или, скажем, шетландскую овчарку — какого-нибудь милого и доброго песика. А не зверюгу, караулящую ее у окошка. Зверюгу, которая, судя по рыку, способна в клочья разодрать ей глотку.

Собака залаяла. Джозефина услышала шорох автомобильных шин и звук заглушаемого двигателя.

Она окаменела. Ее сердце колотилось в груди тем сильнее, чем безумней становился лай. Ее взгляд резко устремился вверх, как только над головой заскрипели шаги.

Бросив туфлю, Джозефина удалилась от двери, насколько смогла, пока не уперлась спиной в бетонную стену. Она услышала, как отодвигают засов. Внутрь ворвался свет фонарика, и, когда мужчина начал подходить ближе, она отвернулась, ослепленная так, словно само солнце обожгло ей сетчатку.

Он просто стоял над ней, ничего не говоря. В бетонном помещении все звуки становились в несколько раз громче, и, пока он разглядывал свою узницу, Джозефина слышала его спокойное, медленное дыхание.

— Отпустите меня, — прошептала она. — Пожалуйста.

Он не произнес ни слова, и это молчание пугало Джозефину больше всего. До того момента, как она увидела, что мужчина держит в руке, и поняла: он приготовил для нее вещь гораздо более страшную, чем просто молчание.

А именно — нож.

26

— У вас еще есть время найти ее, — заявил судебный психолог доктор Цукер. — Если предположить, что убийца повторит прошлые опыты, он сделает с ней то же, что с Лорейн Эджертон и болотной жертвой. Он уже покалечил ее, чтобы ей трудно было сбежать или дать отпор. Скорее всего, он позволит ей прожить несколько дней, а может, и недель. Столько, сколько понадобится для соблюдения необходимых ритуалов, и только после этого убийца перейдет к следующей фазе.

— К следующей фазе? — переспросил детектив Трипп.

— К консервации. — Цукер указал на фотографии убитых, выложенные на столе заседаний. — Думаю, он припас ее для своей коллекции. В качестве нового сувенира. Единственный вопрос — это… — Психолог поднял глаза на Джейн. — Какой метод он применит для госпожи Пульчилло?

Поглядев на изображения убитых, Джейн обдумала все три жутких варианта. Быть выпотрошенной, просоленной и обернутой в бинты, как Лорейн Эджертон? Остаться без головы, после чего лицо и прочую кожу отслоят от черепа и усушат до кукольных размеров? Или оказаться в черной болотной воде, чтобы твоя смертельная агония навеки запечатлелась на кожистой маске лица?

А может, для Джозефины убийца разработал какой-то особый план, какую-то новую технику, с которой они еще не сталкивались?

В зале заседаний повисла тишина, и Джейн, оглядев сидевшую вокруг стола команду детективов, увидела лишь мрачные лица: все признавали страшную правду — время, отведенное жертве, очень скоро истечет. Там, где обычно сидел Барри Фрост, теперь стоял лишь свободный стул. Без него команда казалась неполной, и Джейн невольно поглядывала на дверь с надеждой: а вдруг он все-таки войдет и сядет на свое обычное место у стола?

— Поиски могут свестись к одной-единственной проблеме: насколько глубоко мы способны проникнуть в голову похитителя, — продолжал Цукер. — Нам нужно побольше узнать о Брэдли Роузе.

Джейн кивнула.

— Мы пытаемся отследить информацию. Стараемся узнать, где он работал, где жил, с кем дружил. Черт, даже если у него на заднице вскочил прыщ, нам и это нужно знать.

— Его родители — лучший источник информации.

— С ними у нас ничего не вышло. Мать слишком больна, чтобы разговаривать с нами. А отец — тот все время отпирается.

— Даже когда в опасности жизнь женщины? Он все равно не станет сотрудничать?

— Кимбалл Роуз — это вам не какой-нибудь обычный парень. Начать с того, что он богат, как Мидас, и защищен целой армией адвокатов. К нему невозможно применить обычные правила. И к его сынку-подонку тоже.

— Его нужно прижать посильнее.

— Кроу и Трипп только что вернулись из Техаса, — сообщила Джейн. — Я отправила их туда, посчитав, что, возможно, небольшое запугивание в стиле мачо сработает. — Она поглядела на Кроу, обладателя здоровенных плеч: когда-то в колледже он был лайнбекером.[13] Если кому-то и можно было поручить мачистское запугивание, так это именно Кроу.

— Нам не удалось даже приблизиться к нему, — пожаловался Кроу. — У ворот нас остановили какой-то козел-адвокат и пять охранников. Роузы берегут своего сынка как зеницу ока, и мы ничего от них не добьемся.

— Ладно, а что мы все-таки знаем о местонахождении Брэдли?

— Ему довольно долго удавалось оставаться в тени. Последнее время деньги с его карты не снимались, а на его счет социального страхования никакие суммы не поступали — значит, он не работал. Во всяком случае, легально.

— И как долго? — поинтересовался Цукер.

— Тринадцать лет. Да, в общем-то, ему и работать ни к чему, раз у него такой богатый папаша.