Читаем Хранитель смерти полностью

— Металлические фрагменты, возможно, останки упряжи вьючных животных.

— Фрагмент кинжального лезвия, возможно, персидского. III в. до н. э.

Собраны С. Криспином возле оазиса Сива, Египет.

Поглядев на дату, Джозефина замерла за своим столом. Несмотря на раскаты грома, она гораздо отчетливее слышала биение своего собственного сердца. Оазис Сива. «Саймон был в западной пустыне, — подумала она. — В том же году, что и мама».

Дотянувшись до костылей, Джозефина по коридору двинулась в кабинет Саймона.

Дверь у него была открыта, но почему-то не горел свет. Заглянув во тьму, она увидела, что Саймон сидит у окна. Стихия бушевала, и он глядел на молнии. Окно сотрясалось от яростных порывов ветра, а потоки дождя разбивались о стекло так, словно их бросали разгневанные боги.

— Саймон! — окликнула Пульчилло.

Он обернулся.

— А, Джозефина. Подойдите-ка сюда. Смотрите. Сегодня Мать-Природа устроила нам настоящее представление.

— Можно задать вам один вопрос? Насчет записи в этой инвентарной книге?

— Дайте взглянуть.

Глухо стуча костылями, она протопала по комнате и передала Саймону книгу. Сощурившись в полумраке, он пробормотал;

— Различные кости. Фрагмент кинжала. — Саймон поднял глаза. — И что же вы хотите спросить?

— Там написано, что их собрали вы. Вы помните, как привезли эти предметы домой?

— Да, но я уже много лет их не видел.

— Саймон, вы обнаружили их в западной пустыне. Написано, что лезвие, вероятно, персидское, третий век до нашей эры.

— А, ну да. Вы хотите на него взглянуть. — Он схватил палку и поднялся на ноги. — Что ж, давайте посмотрим и узнаем, согласитесь вы с моей оценкой или нет.

— Вы знаете, где хранятся эти предметы?

— Я знаю, где они должны быть. Если, конечно, их куда-нибудь не переложили, с тех пор как я последний раз их видел.

Джозефина пошла вслед за ним по коридору, в сторону допотопного лифта. Она никогда не доверяла этой хитроумной штуке и обычно старалась не пользоваться ею, но теперь, с костылями, ей пришлось войти в лифт. Когда Саймон закрыл решетчатую кабину, Джозефине показалось, что перед ней захлопнулись челюсти ловушки. Лифт тревожно вздрогнул и медленно, со скрипом пошел вниз, к цокольному этажу, где радостная Джозефина в полной сохранности вышла из кабины.

Саймон отпер хранилище.

— Если я правильно помню, — снова заговорил он, — это достаточно компактные предметы, а потому они наверняка хранятся на полках у задней стены.

Он повел ее по лабиринту из ящиков. Бостонская полиция закончила обыск, и пол был по-прежнему завален древесными опилками и пенопластовой крошкой. Джозефина вслед за Саймоном двинулась по узкому проходу в более старую часть хранилища, мимо ящиков, штампы на которых пестрели заманчиво-экзотическими названиями. Ява. Маньчжурия. Индия. В конце концов они оказались возле высокого ряда полок, на которых стояли десятки коробок.

— О, отлично, — обрадовался Саймон, указывая на скромного вида коробку с соответствующими датой и инвентарным номером. — Ее как раз можно достать. — Стянув коробку с полки, он поставил ее на близлежащий ящик. — Ощущения какие-то рождественские, верно? Когда снова глядишь на то, чего не видел четверть века. Эх, посмотрим, что у нас тут!

Засунув руку внутрь, Саймон вынул контейнер с костями.

В основном тут лежали фрагменты, однако Джозефина заметила несколько цельных кусочков, сохранившихся по прошествии веков, тогда как другие части скелета растрескались и истерлись. Взяв в руки один из кусочков, она ощутила, как по шее пробежал холодок.

— Кости запястья, — пробормотала она, а про себя добавила: «Человеческие».

— Я предполагаю, что все это принадлежало одному и тому же человеку. Да, действительно многое вспоминается. Жара и пыль. Восторг оттого, что ты находишься в гуще событий, где в любой момент твой совок может соприкоснуться с историей. Это еще до той поры, когда мои старые суставы перестали слушаться. До того, как я вдруг состарился — даже и не думал, что со мной это случится. Мне казалось, что я бессмертен. — Саймон печально усмехнулся, словно в недоумении, что десятилетия, пробежав так быстро, заставили его томиться в слабом теле. Поглядев на контейнер с костями, он проговорил: — Без сомнения, этот бедолага тоже считал себя бессмертным. А потом увидел, как его товарищи сходят с ума от жажды. Как вокруг него гибнут воины. Уверен, он даже не представлял, что им приходит конец. Но именно это по прошествии веков случается со всеми самыми выдающимися империями. Они изнашиваются и превращаются в обычный песок.

Джозефина осторожно положила кость запястья обратно в контейнер. Всего лишь останки, кальций и фосфаты. Кости отслужили свой век, хозяева умерли и оставили их, как оставляют какую-нибудь трость. Эти фрагменты — все, что осталось от персидского воина, обреченного на гибель в чужестранной пустыне.