Читаем Хранитель смерти полностью

— Почему бы не взять вчерашнюю дату? Пусть ей будет всего день.

— Хорошо. Теперь программа хочет знать пол. Мужской, женский или иной?

Робинсон заморгал:

— Есть категория «иной»?

— До сих пор я ни разу не помечал это поле, — улыбнулся специалист.

— Что ж, давайте пометим его сегодня. На маске женское лицо, но уверенности у нас нет. Пол мы узнаем только после исследования.

— Ладно, — согласился доктор Брайер. — Можно начинать.

— Давайте начнем, — кивнул Робинсон.

Столпившись возле компьютерного монитора, все ждали первых изображений. В окно было видно, как изголовье стола вдвинулось в отверстие, похожее на дырку в бублике. Там голову Госпожи Икс начали с разных углов атаковать рентгеновские лучи. Компьютерную томографию нельзя назвать новой технологией в медицине, однако в археологии она используется сравнительно недавно. Собравшиеся в этом кабинете люди впервые в жизни присутствовали на КТ-исследовании мумии, и, когда все они сбились в кучку, Маура ясно ощутила — телекамера, нацеленная прямо на их лица, стремится запечатлеть первые реакции. Николас Робинсон, оказавшийся прямо за Маурой, без устали переступал с пятки на носок, излучая нервозность и заражая ею всех участников события. Слегка вытянув шею, чтобы лучше видеть монитор, доктор Айлз и сама почувствовала, как участился ее пульс. Первое возникшее на экране изображение вызвало лишь нетерпеливые вздохи.

— Это всего лишь очертания ящика, — пояснил доктор Брайер.

Взглянув на Робинсона, Маура заметила, что его сжатые губы превратились в тонкие полоски. А вдруг Госпожа Икс окажется всего-навсего пустышкой, узлом из тряпок? Доктор Пульчилло напряглась так же сильно — она стояла рядом со своим коллегой, ухватившись за спинку кресла, в котором сидел рентгенолог, и поверх его плеча смотрела на монитор в ожидании, что там появится хоть какой-нибудь человеческий признак, хоть что-нибудь, способное подтвердить: под бинтами действительно тело давно умершего человека.

Следующее изображение все переменило. Как только на мониторе возник удивительно светлый диск, присутствующие, словно по команде, резко втянули воздух.

«Кость».

— Это свод черепа, — сказал доктор Брайер. — Поздравляю, там действительно кто-то есть.

Робинсон и Пульчилло радостно похлопали друг друга по спинам.

— Этого момента мы и ждали! — воскликнул Робинсон.

— Теперь мы сможем завершить составление экспозиции, — улыбнулась Пульчилло.

— Мумия! — Запрокинув голову, Робинсон рассмеялся. — Все любят мумии!

На экране появились новые срезы, и всеобщее внимание снова переключилось на монитор — там отображались другие части черепа: вместо мозговой массы он был наполнен какими-то веревками, похожими на клубок червей.

— Это льняные полоски, — восхищенно пробормотала доктор Пульчилло, словно она в жизни не видела ничего прекраснее.

— Мозговая масса отсутствует, — заметил лаборант.

— Да, мозг обычно изымали.

— А это правда, что его выдергивали, засунув крючок через нос? — поинтересовался лаборант.

— Почти правда. Только мозг выдернуть не получится — он слишком мягкий. Возможно, использовался какой-то инструмент, при помощи которого его превращали в жидкую массу. А затем наклоняли труп так, чтобы мозг вытек через нос.

— Жестоко, черт возьми, — отозвался лаборант. Он ловил каждое слово Пульчилло.

— Египтяне порой оставляли череп пустым, а иногда наполняли его льняными полосками и ладаном. Вот как этот.

— А что вообще такое ладан? Мне всегда было интересно.

— Ароматическая смола. Ее выделяют особые африканские деревья. В древнем мире она очень ценилась.

— Так, значит, поэтому один из трех волхвов принес ее в Вифлеем?

Доктор Пульчилло кивнула:

— Тогда это был дорогой подарок.

— Отлично, — снова заговорил доктор Брайер. — Мы опустились ниже уровня глазниц. Здесь вы видите верхнюю челюсть, а вот… — Он осекся, хмуро разглядывая неожиданное уплотнение.

— Бог ты мой, — пробормотал Робинсон.

— Что-то металлическое, — проговорил доктор Брайер. — В ротовой полости.

— Возможно, золотой листок, — предположила Пульчилло. — В греко-римскую эпоху в рот покойникам иногда клали золотые листки, похожие на язык.

Робинсон повернулся к камере, фиксирующей каждое замечание:

— Похоже, во рту находится металл. Это соотносится с нашим предположением о времени смерти — греко-римская эпоха…

— А это что?! — воскликнул доктор Брайер.

Взгляд Мауры тут же снова упал на монитор. На нижней челюсти мумии появилась белая звездочка с трещинками-лучами. Это изображение потрясло доктора Айлз — у покойника двухтысячелетней давности такой звездочки быть не могло. Она придвинулась к экрану, разглядывая деталь, которая, если бы речь шла о свежем трупе на ее секционном столе, вряд ли нуждалась бы в объяснении.

— Я понимаю, это невозможно, — тихо проговорила Маура. — Но знаете, на что это похоже?

Рентгенолог кивнул:

— Напоминает пломбу.

Маура обернулась к Робинсону — судя по всему, он удивился не меньше других в этом кабинете.

— Вам когда-нибудь доводилось встречать это в описаниях египетских мумий? — спросила она. — Древние методы лечения зубов, сильно напоминающие современное пломбирование?