Читаем Хранитель Реки полностью

– Она бы и двадцать заплатила, – неожиданно серьезно ответил Береславский. В этой жизни он тоже кое-что понимал. – Просто еще не время.

– Ты думаешь, Муха за двадцать будет уходить? – тоже серьезно спросил Пашка.

– Я думаю, она за сто будет уходить, – ответил Ефим. – Но я в этом еще чертовски мало понимаю.

Один из подошедших на раздачу хихикнул, услышав цифру. Те же, кто знал Береславского дольше, примолкли озадаченные. Потому что те, кто знал Береславского дольше – а еще лучше, совсем долго, – всегда относились к его соображениям внимательно. В отличие от тех, кто его знал мало.

Тем временем день угасал. Едва проглянувшее солнышко уже скрывалось за освободившийся от туч горизонт. Еще полчаса-час – и вернисаж закроется до следующих выходных.

А по узкой дорожке по направлению к Ефимову стенду уже пятился задом их любимый «Патрол» с Наташкой за рулем. Взрыкнул последний раз дизелем и встал. Наташка спрыгнула с высокой подножки, подошла к мужу.

– Ну, не наигрался еще? – говорит укоряюще, а глаза улыбаются. Когда муж наиграется, ей будет совсем печально. Так что хорошо, что не наигрался.

– А я «Муху» продал, – между делом, не акцентируя, сообщает он. – За десятку.

– За десять тысяч? – по-настоящему удивляется супруга. За десять тысяч можно купить много больше, нежели кусок тряпки, испачканный их старой знакомой, которая к тому же немного не в себе.

– За десять тысяч, – спокойно повторяет Береславский. – Правда, пока не долларов.

– Ну, ты гений! – целует его жена. И это искренне.

Когда, в прежней жизни, он защищал диссертацию и придумывал изобретения, ей все его достижения были неочевидны. Раз ценят, в научных журналах публикуют – значит, наверное, молодец, пусть даже ей самой непонятно. Но кусок льняного полотна, вымазанный неряшливой и вздорной Танькой Мухой, – за десять тысяч! Это круто.

– Поможешь картинки загрузить? – спрашивает он.

Поможет ли она благоверному загрузить развешанные картинки? Вот ведь гад! А то не знает ответа! Конечно, поможет. Точнее, сама их и загрузит. Потому что не любит благоверный физический труд, а любит – умственный. И Наташка готова согласиться с тем, что последнее у благоверного получается неплохо. Очень даже неплохо. Настолько неплохо, что она сама готова потаскать картины.

И, в общем-то, даже не обидно. По крайней мере, по двум причинам. Первая: если бы картины были реально тяжелыми, таскать их Наташке все же бы не пришлось. Их бы таскал Ефим, как в молодости, либо нанятые грузчики, как нынче. И вторая: Наташка ни на грош не верила в эту его очередную затею. Как и во многие другие раньше. Но ведь первая «Муха»-то улетела!

К Ефиму подошел какой-то неизвестный ему мужчина неопределенного возраста, но здоровенный и «календарно» не старый. В руке он держал довольно большой пакет.

Береславский таких не любил. Он вообще не любил пьяниц. Особенно молодых и совсем еще недавно здоровых. Просто ему слишком часто доводилось наблюдать, как люди за свое здоровье вынуждены были сражаться, а нездоровье – переносить, иногда стоически. А здесь – такое тупое разбазаривание природных ресурсов.

Ефим ровно за то же не любил родное правительство, активно толкающее на продажу нефть и газ вместо того, чтобы реформами развивать собственную экономику. Но правительство далеко, а этот чмырь – рядом. И если совсем не отдать налоги правительству нельзя, то на просьбу помочь с выпивкой он уже был готов ответить отказом.

Но мужик попросил не выпивку.

– Картинами торгуем? – хрипло спросил он.

– Да, – не желая вступать в беседу, кратко ответил Береславский.

– Я тоже художник.

«Был», – про себя подумал Ефим.

– Купи картину, – не обратил внимания на молчание собеседника детина.

«Все понятно», – со скукой подумал Береславский. А вслух сказал:

– Я не покупаю. Я продаю.

– Эту – купишь, – хрипло рассмеялся мужик. – Гарантирую.

Вот теперь понятно. На рынке еще водились остатки прошлого рэкета. А этого Береславский не любил.

– Ты меня заставишь? – тихо спросил он. Те, кто его знал долго, обязательно бы среагировали на тон. По крайней мере, Наташка, услышав, быстро пошла в их сторону. Своего мужа она видела разным.

А детина не среагировал.

– Точно купишь, – убежденно сказал он, придвигаясь еще ближе, чуть не вплотную.

– Прайвеси, – безразлично сказал Ефим. Типа предупредил.

– Чиво-о? – не понял мужик.

– Вам лучше уйти, – объяснила подоспевшая Наташка. – Определенно, лучше уйти!

Сама она старалась встать между мужем и его предполагаемой целью. Скандалы ей были точно не нужны. Всегда можно разойтись тихо, миром. Если, конечно, не быть таким упертым, как ее муж, когда ему почему-то казалось, что его унижают.

– Вы меня не так поняли, – враз протрезвел мужик. – Посмотрите хоть картину!

Наташка, разряжая ситуацию, помогла ему достать полотно на подрамнике.

На улице уже стемнело, поэтому подошли к открытым задним дверям «Патрола», в салоне которого горели лампы.

– Ого! – вырвалось у Наташки. Не надо было быть экспертом, чтобы понять, что и работа очень старая, и мастер отменный.

– Тысяча рублей! – объявил цену алкаш.

– Где украл? – спросил Ефим.