В результате всех этих церемоний у девчонки тоже заблестели глаза. Надо было заканчивать: долгие проводы – лишние слезы.

Бакенщик перенес Надюху в лодку, укутал ее плащом, похожим на собственный, только, разумеется, поменьше. Потом помог сесть в суденышко жене. Затем, отказавшись от помощи остающихся, столкнул лодку с песка и на ходу легко в нее запрыгнул.

– Надюха, мы еще встретимся? – неожиданно для себя самого спросил у девочки Береславский.

– Думаю, да, – после крохотной паузы ответила девочка.

Она говорила негромко, но над застывшей водой и в окружающей всех тишине фразы отчетливо слышались на расстоянии.

Ефиму отчего-то стало легче.

А потом Надюшка привстала со скамейки и весело крикнула:

– Ефим! Не путай больше Штрауса со Стравинским и Моне с Мане!

Береславский показал девчонке кулак и наконец впервые за сегодняшнее утро улыбнулся.

– До свиданья, Ефим, тетя Наташа, дядя Семен! – крикнула Надюха и замахала им рукой. Трое на берегу сделали то же самое.

Лодка внезапно, словно врезавшись в белую стену, вдруг стала стремительно уменьшаться. А еще через пару секунд – окончательно исчезла из виду.

Растворилась. Как будто ее и не было.

– Все, – грустно сказал Ефим. – Финита ля комедия.

Троица молча расселась по местам – причем Мильштейн все равно залез на самое заднее сиденье – «Патрол» взрыкнул двигателем и осторожно начал разворачиваться. Теперь, когда и туман, и темнота отступили, это не было сложным делом.

Еще через пару мгновений джип лег на обратный курс.

Еще один эпилог

Место: Москва.

Время: почти четыре года после точки отсчета.

Прошло еще полгода.

В раздобревшую от тучного десятилетия Россию – как, впрочем, и во все другие страны – пришел Его Величество кризис, во-первых – экономический, а во-вторых – глобальный.

Это серьезно сказалось на некоторых героях повествования. Например, художница и довольно крупный финансист Вера стала внезапно только художницей, поскольку ее крутая финансовая компания в одночасье приказала долго жить. Вера, правда, не особо горюет: по-советски бедной она уже никогда не будет, а времени для творчества неожиданно освободилось много. Так много, что у нее появились серьезные планы использовать любезного столичного дружка Ефима Аркадьевича Береславского не только как редкого (во всех смыслах) мужчину, но и как арт-продюсера.

Сам Ефим Аркадьевич тоже стал своеобразной жертвой кризиса. В глубине души он бы и не прочь повторить Верин путь, став свободным и небедным человеком. Но у него свои заморочки: «Беор» – это не просто имя и полтора десятка лет «эксплуатации», это еще и люди, которым просто так не скажешь «Всем спасибо!». Прожито с ними слишком много, и новых таких уже не будет.

А потому Ефим Аркадьевич снова, как на заре буржуйской юности, носится по Москве в поисках все сокращающихся заказов, сочиняет нетленный креатив про колготки и памперсы и мечтает о том времени, когда или кризис кончится, или «Беор», несмотря на все его усилия, честно разорится.

Наташка снова пошла работать, так как муж-капиталист в материальном смысле заметно сдал. Впрочем, ее это никак не напрягает: влюбилась-то она в свое время не в капиталиста. А то, из-за чего она влюбилась, несомненно, в нем осталось. В полной мере, несмотря на мало эстетичное утолщение любимого в одних местах и облысение в других.

Наташка, как и Ефим Аркадьевич, искренне желает «Беору» либо полного выздоровления, либо быстрой кончины, поскольку переживает, глядя на то, как переживает муж.

Хотя, конечно, это не тот градус переживаний по сравнению с газетными историями о разорившихся магнатах и «сдувшихся» миллиардерах.

То ли их с Сашкой Орловым бизнес мелок для трагедии, то ли, скорее всего, беспутный характер Ефима Аркадьевича не позволяет считать трагедией различного рода финансовые катаклизмы. Не голодают же! И вообще, любимая его поговорка: «Главное, чтобы дети не болели».

Вот почему история про свиной грипп взволновала его больше слухов о предстоящей девальвации рубля. Но опять-таки не настолько, чтобы эти тревожные известия лишили его аппетита. Не лишили.

А вот агуреевская ФПГ «Четверка» живет неплохо: ее хитрый босс со своей Дашей и кризис использовал фирме во благо, хватанув госсубсидий. Они, кстати, полностью расплатились с Ефимом по всем обязательствам, благодаря чему Береславский купил автомобиль мечты – мини-вэн для путешествий с поворотными креслами, раскладным столиком, диваном-кроватью и прочими радостными мелочами. Так что старый заслуженный «Патрол» будет теперь использоваться только при путешествии по гарантированному бездорожью (другими словами, довольно часто).

Ефим развлекался поворотами кресел и раскладыванием столиков целый час, после чего решил, что не царское это дело, и теперь поворачивает кресла Наташка. Она же все чаще садится за руль, поскольку супруг находит теперь удовольствие не только в вождении, но и в спокойном созерцании окрестностей. А созерцать и рулить одновременно все-таки некомфортно.