Читаем Хранить вечно полностью

Длинный, с узкими окнами, полутемный кабинет. В глубине, у стены, на чуть заметном возвышении письменный стол. У стола — очень высокий, худой человек.

Размеры кабинетов в этой стране удивительно точно совмещались с чином и положением в государстве их хозяев.

Тогда, правда, имя Рейнгарда Гейдриха мало что сказало бы Курбатову, если бы ему назвали его по дороге в канцелярию государственной тайной полиции. Внимание тогда привлекали только три имени после Гитлера — Гесс, Геринг, Геббельс… Остальные деятели еще не вышли из теневых закоулков.

Прямоугольная сильная челюсть, тонкий, хищный нос. Таков был человек, который указал Курбатову на кресло возле стола. Они остались в кабинете вдвоем.

Гейдрих сделал такую запись в папке с личным делом Курбатова: «Во время беседы офицер показал себя осведомленным в важности совершающихся событий в пашей стране. Он отнесся с пониманием к усилиям национал-социалистского государства, изъявил готовность действенно служить его интересам. Учитывая, что его деятельность во многом зависит от его связей в аристократических кругах в Варшаве, нами принято решение об особой, повышенной оплате его услуг в английской валюте из фондов «Андреас».

Так никогда и не узнала пани Ежельская, что фунты стерлингов, которыми расплачивается с ней Кольберг, печатались не в Лондоне, а в мрачном сером здании на Дельбрюкштрассе в Берлине. Знала бы — потребовала бы более щедрой оплаты. Они же для ее немецких партнеров ничего не стоили. Это были фальшивые банкноты.

11

Кольберг мог считать, что ему улыбнулась удача. На сером фоне тотальной разведки, в которой отрицалась роль личности агента, вдруг возникла «личность». Гейдрих проявлял живейший интерес к Курбатову.

Гейдрих поучал Кольберга. Его наставления носили установочный политический характер. А Кольберг, являясь на свидания к Гейдриху, прикидывал про себя, какую он может извлечь выгоду из столь высокого знакомства. И опасался к тому же, не прознал бы его начальник, адмирал Канарис, об этих свиданиях. У Канариса достало бы сил и возможностей расправиться с ним, невзирая на столь могущественное покровительство. Сомнительно было, чтобы Гейдрих из-за него поссорился с Канарисом!

— Политические заявления, — поучал Гейдрих, — серьезные люди на веру не принимают! Но политические заявления удобны тем, кто хотел бы заставить в них верить простаков… Точнее, людей непосвященных… Англичане — люди серьезные!

Кольберг не возражал, хотя особых привилегий в серьезности англичанам с такой легкостью не передавал бы.

— Договора, соглашения, протоколы, — продолжал Гейдрих, — это все видимость. Они имеют значение для тех, кому выгодны. Когда они становятся невыгодными, с ними никто не считается! И невозможно заставить считаться. Никто из подписывающих бумажки сам в них не верит. В наши дни обнаружилась склонность верить в большей степени донесениям секретных агентов, чем публичным заявлениям государственных деятелей. Мы несколько лет будем пугать Европу коммунистической опасностью… Но мы оказались бы наивными людьми, если бы считали, что Англия и Франция снимут все свои опасения относительно наших намерений. Мы должны у нашего народа подорвать веру в традиционные европейские демократии. Не исключено, что англичане и французы не раз услышат враждебные заявления в свой адрес. Но они могут и не придать значения этим заявлениям, если их агентура будет поставлять им информацию о нашей готовности двинуться крестовым походом против большевиков. Ваш новый агент необычный агент. С ним связан сэр Рамсей. Переданная через него информация будет попадать сразу в правительственные сферы… Поэтому вы должны через своего агента внушать англичанам, что наша армия носит наступательный характер только на суше, а не на море и не в воздухе.

— Адмирал считает, что мы не можем долгое время держать англичан в неведении… — осторожно заметил Кольберг.

— Ваш адмирал педант, а не психолог! Психология учит, что человек склонен верить тому, чему ему хочется верить. Мы предпринимаем дезинформацию в тотальных размерах. Мне не столь важно знать, сколько самолетов в Англии, — это они и сами выболтают. Но если мне удается к ним заслать агента, он всячески и каждого будет убеждать, что немецкая армия двинется не на Запад, а на Восток. Англичанам очень хочется, чтобы мы двинулись на восток, на Россию. Они будут с вниманием искать малейших указаний на нашу подготовку к войне с Россией. И мы будем поставлять им такие сведения! От англичан мы должны скрывать данные о нашем подводном флоте, скрывать данные об авиации и показывать в преувеличенном виде наши танковые войска.

— Я это должен понять как указание раскрыть правду о наших танковых войсках?