Читаем Хранить вечно полностью

Еще не очень-то тогда было известно имя этого генерала. В польском походе он командовал всего лишь корпусом. Но танковым корпусом! Он настаивал на массированном применении танков и выдвинул свою доктрину танковой войны. Внезапный удар по противнику до того, как противник успеет провести полную мобилизацию. Прорыв в нескольких местах линии фронта. В прорывы устремляются крупные танковые соединения под прикрытием авиации. В узлах обороны противника авиация прокладывает путь танкам «ковровой бомбардировкой». Бомбардировкой не по целям, а по площадям. Вслед — танки. Танки в глубокие тылы, наперерез коммуникациям противника. За танками армейские корпуса. Сначала моторизованная пехота на автомашинах и мотоциклах, способная в короткий срок преодолеть значительные расстояния. И только потом уже полевые части на закрепление захвата.

Танковый прорыв требовал значительного пересмотра полевых уставов, вооружения, моторизации армии и, главное, системы ее снабжения. Ломались старые тактические представления. Генералы старой школы неохотно от них отступали. Возникали на каждом шагу «если». А если противник обрушит удар на оголенные фланги танковых колонн? А если в глубине обороны противник встретит танковую колонну истребительным огнем и одновременно отсечет ее от основных сил? Споры эти могли вестись военными теоретиками до бесконечности. Польский поход заставил приумолкнуть противников массированного танкового прорыва. Генерал приобрел особый авторитет в глазах Гитлера. К нему обратились и благосклонные взгляды тайной власти.

Итак, доверительный разговор с танковым генералом.

Вот запись этого разговора. Она была сделана в горной резиденции Рамфоринха. Генерал был приглашен на охоту. Но генерал понимал, что удостоен он столь высокого приглашения не из-за охоты. Они беседовали в кабинете с геральдическим гобеленом, я сидел в аппаратной, где была расположена аппаратура звукозаписи.

Рамфоринх. Ни у кого теперь не вызывает сомнений, что решающее слово на театре современной войны принадлежит танковым войскам. Польская кампания утвердила вашу теорию… Возможны ли сталь же блестящие действия ваших танковых войск на западе?

Генерал. Франция способна выставить против нас значительные танковые соединения… Французы не освоили вождение больших танковых соединений, но они могут навязать нам изнурительные танковые бои.

Рамфоринх. Моим французским партнерам Народный фронт страшнее наших танков… Если бы они хотели нам что-либо навязать, то сто десять английских и французских дивизий смяли бы наши двадцать три дивизии на западе, когда ваши танки победоносно шествовали по польской земле…

Генерал. Я солдат и привык рассчитывать только на оружие. Политические ситуации переменчивы, господин барон! Англия и Франция давно нас толкают на восток… И не в Польшу, а в Россию! А для войны с Россией мы должны были иметь прежде всего общую границу! Поэтому никто и не двинул эти сто десять дивизий.

Рамфоринх. И их никто не двинет, если ваши танки устремятся в Россию… Вы это хотели сказать, генерал?

Генерал. Сейчас? Сегодня? Этой весной?

Рамфоринх. Чего вы боитесь? Вы же уверены, что английские и французские дивизии не сдвинутся с места!