Читаем Храм Луны полностью

Прошел еще один месяц изматывающего ожидания, и вот наконец они явились. Была середина мая, чуть более года назад он вместе с Бирном отправился из Нью-Йорка в эти края… Грэшемы появились ближе к вечеру, они приехали верхом, объявив о своем появлении громкими голосами, эхом разлетевшимися по горам, хохотом и обрывками песен. У Эффинга была масса времени, чтобы подготовиться к встрече, но сердце все-таки колотилось как бешеное. Ну что ж, теперь хотя бы закончилось это проклятое ожидание. И он поклялся себе покончить во всем в ту же ночь. Больше терпеть такое напряжение не было сил.

Он устроился на узком уступе скалы за пещерой и стал ждать, когда вокруг сгустится темнота. Он слышал, как Грэшемы приближаются, слышал какие-то невразумительные фразы о чем-то непонятном. Потом один из них сказал: «Сдается мне, вонища теперь там будь здоров, где мы пришили старину Тома».

Двое других захохотали, и после этого все вдруг сразу смолкло. Это означало, что они уже вошли в пещеру. Через полчаса из жестяной трубы, выведенной наружу, пошел дым, потом донесся запах жареного мяса. Следующие два часа ничего не происходило. Было слышно, как фыркают и бьют копытами лошади на небольшой площадке пониже пещеры, и понемногу темно-синий вечер превратился в черную ночь. Луны в ту ночь не было, но небо искрилось звездами. По временам до Эффинга долетал приглушенный смех, но разобрать слова было невозможно. Потом, один за другим, Грэшемы стали по очереди выходить помочиться. Эффинг надеялся, что они играют в карты и потихоньку напиваются, но определенно ничего нельзя было понять. Он решил дождаться, пока все братья справят нужду, а потом набраться терпения еще на час-полтора. К тому времени они, наверное, уснут и не услышат, кок он войдет в пещеру. Пока же он соображал, как управиться с ружьем одной рукой. Ведь если свет в пещере потушат, ему придется нести зажженную свечу, чтобы разглядеть свои жертвы, а стрелять одной рукой он никогда не пробовал. К тому же винчестер нужно было перезаряжать после каждого выстрела, и это он всегда делал левой рукой. Конечно, можно нести свечу в зубах, но пламя тогда будет в опасной близости от глаз, да и на бороду может перекинуться. Эффинг решил держать свечу между пальцами, как сигару, попробовал, выдержат ли указательный и средний пальцы левой руки вес свечи, и понадеялся, что остальными тремя пальцами как-нибудь удастся обхватить ружейный ствол. Если упереть приклад в живот, а не в плечо, может, удастся после выстрела вовремя перезарядить ружье правой рукой. И опять же, ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Так в последние минуты делались эти отчаянные расчеты и, сидя в кромешной тьме, он проклинал себя за непредусмотрительность и поражался собственной тупости.

К счастью, со светом проблем не возникло. Прокравшись из своего тайника к пещере, Эффинг обнаружил, что внутри все еще горит свеча. Он замер у входа и, затаив дыхание, прислушался, готовый в любую минуту ринуться прочь, если обнаружится опасность. Из глубины пещеры доносился храп, еще он расслышал звуки, вроде как шедшие от стола: вздох, молчание, потом характерный стук, словно бы на стол поставили стакан. Значит, по крайней мере один из них еще не спит, подумал Эффинг, но как узнать, один ли? Потом он услышал, как тасуют колоду карт и раскладывают на столе семь карт по одной, потом все на миг смолкло. Потом положили шесть карт, и снова минутная тишина. Потом пять карт. Потом четыре, три, две, наконец, одну. Солитэр, догадался Эффинг, вне всякого сомнения солитэр. Один из братьев раскладывает пасьянс, а двое других спят. Должно быть именно так: если бы шла игра, картежники наверняка перекидывались бы словами друг с другом. Но за столом молчат, а это значит, что сидит там один человек.

Эффинг вскинул ружье и шагнул в пещеру. Держать свечу в левой руке было совсем несложно — волновался он зря. Заслышав шаги Эффинга, сидевший за столом резко вскинул голову и в ужасе уставился на него.

— Твою мать. — прошептал бандит. — Ведь ты же умер.

— Боюсь, ты кое-что перепутал, — ответил Эффинг. — Это ты умер, а не я.