Читаем Хозяин зеркал полностью

Мальчик, вероятно, рассказал бы еще много интересного, но вдруг с тревогой прислушался и замахал руками:

– Улетайте! Улетайте скорей! Сюда наши идут!

Повторять дважды ему не пришлось. Рэм вскочил в свое кресло, а Вигго вытолкал машину на исходную. Мальчишка бросился отгонять в сторонку индюков, освобождая место для разбега.

И действительно, не успел махолет подняться в воздух, как из леса цепью вышли человек десять крестьян с вилами наперевес. Ведущая отряд женщина в черном платке до самых глаз заметалась по поляне, не зная, прижимать ей к груди избежавшего опасности сына или сначала все-таки пересчитать индюков.

Рэм из кабины дружески помахал пацану и взял курс на покрытую темным ельником гряду, за которой лежали знакомые и гостеприимные прибрежные области.

– Что за считалка, Рэм? – прокричал Вигго. – Ты понял смысл?

– Конечно! Веревка, камень, зеленая трава – виселица и могила. Это смертный приговор.

– Да уж, как староста сказал, «хороший бунтарь – мертвый бунтарь». Похоже, любое инакомыслие здесь обращают в могильные камни, – буркнул себе под нос вождь, недовольно покачав косматой головой.

Он снова окликнул тролля, но тот молча указал рукой на лес и приложил палец к губам. Медленно проплыла внизу верхушка уродливой звонарни. Среди ветвей мелькнула часть стены с изображением мрачного вида ящера в короне. Неподвижный колокол на башне молчал, отсвечивая в косых лучах зеленоватым металлом.

– Саламандра мне в глотку, если я еще раз сунусь в эти леса, – пробормотал, оглядываясь на башенный шпиль, Вигго.

Ему вдруг показалось, что махолет движется невыносимо медленно, как это бывает в самых страшных снах.

Безнадежно далеко от заводских труб, кривых улиц и покрытых копотью крыш в знойном воздухе мелодично переливался свист. И в ответ ему над седой поверхностью солончака вспыхивали то тут, то там красные пушистые метелки. Это морские змеи, зарывшись в глину, выставили наружу кисточки хвостов, чтобы почувствовать приближение волны. Вот только вода не возвращалась сюда уже много месяцев. Вместо нее простенькая мелодия глиняной свистульки заставляла змеев вилять кончиками хвостов. Вот тогда и надо было хватать за красную кисточку и тянуть, тянуть на себя изо всех сил. Напуганный змей непременно отбросит хвост и будет неделя за неделей отращивать себе новый.

Вигго лежал на спине, свободно раскинув руки и любуясь небом – не по-городскому синим, чистейшим, без единого облачка. Полуденное солнце не жгло, а ласково пригревало, свежий ветер едва касался лица. Мышцы приятно ныли, ночная усталость прошла, отмылась в жарко натопленной хуторской бане, оставив после себя ленивую ломоту во всем теле. В вышине кружила диковинная одинокая птица. Она то падала отвесно, то взмывала, свободно парила, выровняв крылья, и снова кренилась и падала. Поглядывая на ее маневры, Вигго испытывал удовольствие от того, что сам он находится внизу, на неподвижной теплой земле, а не крутит педали, вися на ремнях в кресле второго пилота. В течение этой поездки он вдоволь налетался, воплотив в реальность детскую мечту. Но даже прекрасное полезно в меру, и после недели полетов над горами, лесами и побережьями главу Сопротивления все сильнее тянуло домой – в Город.

Прошедшей ночью они с Рэмом тащили махолет из болота. Никто не ждал их визита, не разводил при встрече посадочных огней, так что садиться пришлось в полной темноте, по памяти, и это в такой сезон, когда каждый день меняются очертания берега. Нетрудно было промазать мимо посадочной площадки и угодить в самую трясину. Шасси увязли, как тот коготок, и пропащая птичка медленно, но верно за час с небольшим погрузилась в болотную жижу по самое брюхо. Пришлось выбрасывать в жадно чавкавшую топь мешки с провиантом и инструментами – все то, что удалось выманить у прижимистых горцев на нужды Сопротивления. Только сумку с деньгами Вигго повесил себе на шею и сказал, что лучше утонет вместе с ней, чем своими руками выбросит на потеху болотным тритонам.

– Жди здесь! – потеряв терпение, крикнул ему Рэм.

Тролль выпрягся из постромок, с помощью которых они пытались удержать на плаву тонущий аппарат, и побрел наугад в окружавшую темень. Вигго ничего не оставалось, кроме как ждать, подперев плечом кабину махолета и обирая с себя пиявок. Рэму повезло – он сумел разглядеть огонек и выползти из болота на дорогу, ведущую к жилью. Далее все оказалось просто и одновременно чудесно. На его слабый стук выбежали хозяева, собрали соседей и кинулись спасать революционное добро.

Правда, Вигго пришлось, стоя на шатком, облепленном глиной крыле, толкнуть перед народом внеплановую речь, пока слушатели подводили под махолет сосновые доски и ныряли в топь за мешками. Сам вождь не ожидал особого эффекта от своего ночного экспромта, однако зуд от укусов пиявок, зловоние трясины и пьянящая близость спасения одарили его таким красноречием, что под конец выступления хуторяне, побросав мешки, подхватили оратора на руки и, радостно горланя, вынесли к свету и домашнему теплу.