– Нет, – рявкнула Калли, – это ты не мужчина, Урс! Мужчина держит слово! Ты пообещал загладить свою вину и не выполнил обещания! Ты не мужчина, а жалкий трус! Ты предал меня, потому что стать ловчим было для тебя важнее. Потому что тебе нравилось, как это звучит.

* * *

Мор дожидался Калли возле их костра.

– Это ты подстроила? – напустился он на мать.

– Прости, сынок, – сказала Калли, прикусив губу.

– Где мне спать? На мужскую сторону меня не пускают – ведь я не мужчина, а мальчик. Но теперь у меня есть дело, и спать рядом с матерью, как ребенок, я тоже не могу. – Мор горько усмехнулся. – А жениться? Завести семью? Тоже нет, потому что я – не мужчина!

– Ты прав, – ответила Калли. – Ты не заслужил такого унижения.

– Из-за больной ноги меня ненавидят! – с болью в голосе вскрикнул Мор. – Вот уж действительно проклятье! Из-за него все пошло прахом!

– Никто тебя не ненавидит, – чуть слышно ответила Калли, сама себе не веря.

– Я должен уйти. – Мор отвернулся и уставился в темноту, словно представляя, каково ночевать одному.

– Да, так будет лучше, – сказала Калли.

– Что? – Мор как ошпаренный обернулся и вытаращил глаза на мать. – Что ты сказала?

– Мор, со мной говорил отец Эмы, той… безрукой девочки. Он предлагал тебе жить с ними. С Бледноликими.

– С ними? – повторил Мор, не понимая.

– Он спрашивал, не хотел бы ты взять Эму в жены и остаться жить у них. Ты для них такой, как все. Они ничего не знают о твоем якобы проклятии, которое Альби высосала из пальца. Они знают только то, что Эме нужен муж.

Мор вспомнил поцелуй Эмы, так приятно взволновавший его.

– Но я влюблен в Лиру, – возразил он, отсутствующим взглядом посмотрев на мать.

– Если бы любовь решала все… Мор, совет ни за что не выдаст Лиру за тебя.

– А зачем им нам мешать? Мы любим друг друга! – не унимался он.

На миг Калли мысленно вернулась в тот день, когда она, крепко обнимая Урса, твердила про себя: «он любит меня», тогда как горькая правда была в том, что он никогда ее не любил. И все же сказка о любви, которую она выдумала, когда-то скрашивала ей жизнь, как ничто другое. Кто она такая, чтобы лишать сына радости, которую принесет ему сладкий самообман?

Она перевела взгляд на Мора.

– Ты уверен, что ваше чувство взаимно? Лира говорила, что любит тебя?

– Ей необязательно это говорить, мама. Она проводит со мной все время. Нам так хорошо вместе!

– С тобой и твоим братом, – поправила Калли, ненавидя себя за то, что собиралась сказать, но не было другого способа, чтобы Мор понял: его женитьба на Эме – лучший выход из создавшейся ситуации.

– Что?

– Лира проводит все время с тобой и Собаком.

– Ну, да. Он ведь мой лучший друг.

– Ты уверен, что Лира бывает в вашей компании ради тебя? Что она любит именно тебя?

Мор побледнел.

– Нет, – прошептал он. – Ты ошибаешься.

– Зимой мы снова будем проходить через лагерь Бледноликих. Подумай, может, тебе захочется остаться с ними, – ласково сказала Калли. – Погуляй с Эмой, присмотрись к ней получше. Бледноликие научили бы тебя бить рыбу…

– Ты ошибаешься, мама! Лира любит меня. Меня!

39

Лира грелась на солнышке, сидя на берегу ручья.

– Теплого лета, Лира, – окликнул ее Собак, улыбаясь. – Не ожидал тебя здесь встретить.

– А ты зачем сюда пришел? – спросила она.

Неизменная улыбка Собака на миг померкла. Взрослый мужчина семнадцати лет, охотник, он всегда смущался перед этой девушкой, на три с половиной года младше его.

– Просто хотел напиться.

– Идти в такую даль, чтобы попить воды? – удивилась Лира. – Ты точно не меня искал?

– Да… нет, – замялся Собак.

– Что-то я запуталась, – с полуулыбкой ответила Лира, – Так да или нет?

– То есть да, конечно, нет.

Лира рассмеялась.

– А где Мор? – спросила Лира, заглядывая Собаку за спину, словно ожидая увидеть там его младшего брата.

Собак озабоченно наморщил лоб.

– Он сам не свой с тех пор, как Урс не взял его охотником, а сделал… рогоносом. Он спит отдельно от всех, а меня избегает.

– Ты не виноват, Собак. Ты не можешь всегда защищать его от всего, – попыталась утешить его Лира.

Собак глубоко вздохнул. Она была права.

– Когда-нибудь… – начал он и оборвал сам себя.

Лира пытливо смотрела на него.

– Говорят, ты лучший среди охотников. Когда-нибудь ты станешь ловчим, и тогда Мор займет свое место среди мужчин.

Собак оторопел: Лира в точности прочла его мысли. Она улыбнулась, видя, как он смутился. Выпрямившись, она уперлась руками в бедра и спросила, указывая на свою тунику:

– Тебе нравится?

Туника из тонкой оленьей шкуры обнажала ее руки, загорелые от летнего солнца. Впереди шкура была собрана в складки, которые скреплял кожаный шнурок, продернутый сквозь пробитые в шкуре отверстия. Ровные края туники выглядели очень аккуратно и потому необычно. Отверстия были пробиты на одинаковом расстоянии друг от друга, по пять в каждом ряду. Собак, привыкший к свисающим как придется лохмотьям, от изумления едва не раскрыл рот.

– Это… Ничего подобного не видел. Как это называется?

Лира кокетливо склонила голову.

– Называется? Даже не знаю… Когда на земле переплетаются тени ветвей, как это называется?

– Ну… узор, – ответил Собак.