Читаем Хозяин Севера полностью

— По советам господ Кузьминского и Зелинского, мы отказались от использования чистого бутанола. Я привез с собой пять тонн нового топлива. Смесь продуктов термического крекинга, бутанола, бензола и этилового спирта. Всех этих продуктов у меня на заводе не просто много, а очень много. И полученная смесь тоже является «стооктановой», но имеет даже чуть большую калорийность, чем чистый бутанол. Я предлагаю вам, господин Луцкой разработать двигатель, который будет работать на этой смеси. Это может и должен стать самый лучший на сегодня двигатель — компактный, легкий и мощный. Вот с таким двигателем можно будет начинать и отечественные автомобили.

Из мемуаров Воронцова-Американца

Куда больше времени ушло на то, чтобы убедить его начать с двигателей для бензопилы. Нынешние движки «Руссо-Балта» были все же тяжеловаты. А потом заняться лодочными моторами и двигателями для барж. И лишь дальше, постепенно, продвинуться к мощным автомобильным движкам. Не терпелось ему сразу в дамки прыгнуть! Но — уговорил.

А затем он пришпорил фантазию и заговорил о двигателях для авиации. Нет, не для самолетов, а вернее аэропланов, они пока не летали, а про двигатели для дирижаблей.

Я лишь смутно помнил о каких-то движках «гном-рон», на которых авиация летала, вроде бы, и в Первую Мировую и даже до самой Второй Мировой. Вроде бы, производили их во Франции, и такие двигатели были похожи на звезду. Мне было бы не до этого, но я помнил, что мой покровитель Сандро будет шефом российской авиации. Почему бы не «прогнуться» перед ним? Вот я и описал, как мог, свои смутные воспоминания Луцкому. А затем попросил поискать нечто похожее в Европе, мол, я слышал, там такие разработки идут.

А потом был ужин в компании Кошко и Артузова. Оказывается, Артузов просил у наставника совета, как ловчее управиться с той сетью промышленного шпионажа, которую он вокруг меня обнаружил…»

Петрозаводск, 8 сентября (20 сентября) 1899 года, среда

До самого Петрозаводска пообщаться с Воронцовым не получилось. А ведь тогда, в начале августа, когда Мэйсон объявился у Воронцова, тот сначала не мог скрыть изумления, а потом, достаточно быстро договорившись по сотрудничеству, радушно пригласил в это путешествие. «Увидите мою стройку, сможем пообщаться в дороге, на свадьбе моей побываете…»

Ага, пообщаетесь! Уже Петрозаводск, а перемолвиться удалось едва парой слов! Ну да ничего! Зато в Петрозаводске Элайя наконец-то увидел, как этот Воронцов строит! Нет, блестящее шоу с демонстрацией изобретений Американца он оценил ещё в воскресенье, в Санкт-Петербурге. Щелкали магниевыми вспышками фотографы, блистали дамы, рекой лилось шампанское, которое местные почему-то упорно называли «игристым». Более странно было, что они при этом утверждали, что и его изобрел Воронцов. Они что, никогда не бывали во Франции?!

В понедельник они отплыли на заре, более часа пробираясь по городу, потом была угрюмая река и снова море. Правда, Езекия Смит, репортер «Нью-Йорк Таймс», пояснил, что это Ладожское озеро. Потом снова плыли вверх по реке, уже по Свири, а под вечер их кораблик, как и все пароходы их каравана, прицепили к какой-то цепи, по которой их пароходик буквально втащил себя вверх по порогам.