Читаем Хозяин Амура полностью

Глава фамилии — боярин Василий Михайлович Беклемишев в своё время обещал прибыть в начале 1647 года — именно тогда должно быть закончено обустройство торгового пути из Оби на Ангару, через реки Кеть, Кемь и Енисей. Начатые ещё по указу государя Михаила Фёдоровича работы до сих пор не прекращались, несмотря на то, что у власти сейчас находился боярин Борис Иванович Морозов — опекун болезного царя Алексея. Государь уже давненько не только не являлся на свет Божий из внутренних покоев Теремного дворца, но и не вставал со своей опочивальни. В Кремле кто с нетерпением, кто со страхом ожидали смерти несчастного. Алексей же, мучаясь, не желал сдаваться лихоманке. Организм отравленного царя боролся за жизнь и иногда он, приходя в сознание, начинал узнавать окружавших его людей и пытался говорить с ними. Однако вместо речи у Алексея Михайловича выходило лишь тихое и невнятное бормотание, сопровождаемое сипением и хрипами. Он умирал, съедаемый недугом изнутри и никто из лекарей не мог не то что вылечить царя, но и облегчить его страдания. В отравлении монарха вначале обвинили мекленбургского доктора Александра Блока, якобы совершившего сей тяжелейший грех по наущению некоторых неугодных Морозову боярских и княжеских фамилий. Но Блок вовремя бежал из Кремля, переодевшись в женское платье — таким образом, он не смог никого оклеветать по наказу Бориса Ивановича. Морозов же тем временем пытался спасти молодого царя, стараясь найти и доставить в Москву добрых и знающих лекарей и даже знахарей-ведунов. Однако всё было без толку — кончина государя была лишь делом времени, потому в Кремле всё громче раздавались голоса тех, кто подумывал о скором созыве Земского Собора — ведь державе нужен новый властитель. Морозов с явным неудовольствием ждал скорого столкновения с дядькой государя, двоюродным братом Михаила Фёдоровича — Никитой Ивановичем Романовым и его приближённым — князьями Прозоровским, Шереметьевым и Черкасским. Тем более, что в Москве Никита Иванович имел немалый вес и был одним из богатейших людей на Руси.

Тем временем окончательно стемнело. Постепенно смолкли все лишние звуки, вокруг стало тихо и спокойно. Лишь весело потрескивали подложенные в костёр сухие сучья, да привычно шумел Енисей. Жаркие языки пламени жадно охватывали их, всё ярче освещая сидевших вокруг людей. Пётр, крепко сжимая в руках пустую чашку, немигающим взором затуманенных думою глаз следил за танцующим огнём.

— Ну так что, Петро? — повторил вопрос Игорь, недоуменно глядя на парня. — Задумался?

— А? Чего? — встрепенулся Беклемишев, оторвав взгляд от костра.

— Пойдёшь с осени в Ангарскую сельхозакадемию? Через год дело будешь крепко знать, а после дадим тебе помощников и отправим на Русь.

— И грамотки… — вставила своё слово Марина.

— И грамотки дадим, — кивнул Игорь Сергеевич.

— Как это? — растерянно захлопал глазами юноша. — Я же…

— Боярин, ясно дело! — энергично проговорил Моисеев, подсаживаясь поближе к собеседнику. — Но тебя никто в земельке ковыряться не заставит — надо дело открыть. Поначалу в Томске, Тарском городке, Тобольске, Тюмени, люди там решительнее — не будут суеверия всякие сочинять. А потом и на своей земле посадишь — нужно привить картошку на Руси. И для Отчизны порадеешь и себе прибыток найдёшь.

— С батей надо обсудить, — размеренно проговорил Пётр. — А ежели он супротив пойдёт, неча и огород городить!

— Но в академию пойдёшь? — не унимался Игорь.

— А механика как же? — нахмурился парень.

— А куда она денется? — улыбнулась жена начальника. — Без механики никак не обойдётся учение.

— А с Василием Михайловичем мы разговоры уже вели, — подмигнул оторопевшему юноше весьма довольный своим успехом Моисеев. — И картошку он уже нахваливал не раз.

Продвижение на Русь «второго хлеба» было необходимо — центральная Россия, с её бедными почвами и сложными природно-климатическими условиями не могла прокормить зерном больше определённого количества населения. Временами это приводило к продолжительному голоду, уносившему многие жизни. Появление нового продукта могло отвести эту угрозу — ведь известно, что питание картофелем при очень малых добавках других продуктов обеспечивает и жизнеспособность, и трудоспособность человека. Кроме того, Дарья Соколова, как главный движитель картофельного проекта, справедливо надеялась и на положительные демографические последствия внедрения данного продукта.

На следующий день, ранним утром, Беклемишев сам пришёл в дом к Моисееву. Слегка волнуясь, он сидел в гостиной на обитой кожей лавке со спинкой, ожидая, пока Игорь Сергеевич закончит принимать душ и зайдёт в дом. На столе между тем накрывал завтрак — молочная каша, варёные яйца, хлеб и масло. Потянуло и ароматом чая. Пожилая женщина-тунгуска поставила на стол и мёд, покупаемый Моисеевыми у енисейского бортника. Поздоровавшись с вошедшим раскрасневшимся Игорем Сергеевичем, Пётр сразу же сообщил ему о том, что он обдумал вчерашний разговор и теперь полностью согласен на продолжение обучения в сельхозакадемии.