Читаем Хозяйка воды полностью

Тимур подходит к фотографиям на другой стене. По давней деревенской традиции они находятся на видном месте, под стеклом. Их не так много, остальные хранятся в толстых альбомах. Еще совсем юные, недавно поженившиеся Зубаржат и Касим, родня с обеих сторон… Большинства запечатленных на выцветших снимках нет в живых. С годами список умерших пополняется, это неизбежно. Но Миннур – особый случай: слишком рано он покинул этот мир. Вот единственная сохранившаяся фотография Миннура, на ней он после девятого класса. Снимок неудачный, изображение размыто. И все равно бросается в глаза, что Тимур с Миннуром удивительно похожи. Можно сказать, они почти близнецы, только с разницей в десятки лет. Это и раньше все замечали. Братишка Зубаржат, самый младший и самый красивый ребенок в многочисленной семье, последыш, которого наперебой баловали немолодые родители и уже взрослые братья и сестры… Он погиб от удара молнии в шестнадцать лет. Ранняя и с трудом поддающаяся объяснению смерть… Подробностей Тимур не знает.

Тимур переходит к застекленному шкафчику в углу. На полках стоят какие-то допотопные учебники, справочники, кулинарная книга, общие тетради, исписанные от и до… Ничего интересного. Книг немного, зато все они содержатся в идеальном порядке, пыль в шкафчике не копится, Зубаржат не ленится регулярно протирать разноцветные корешки. Потом на глаза попадается толстый том с настолько потрепанной обложкой, что даже название не разобрать. Тимур раскрывает книгу… «Два капитана». Шестьдесят шестой год, прошлый век. Название знакомое, где-то уже слышал.

Он садится в кресло и неожиданно увлекается, перелистывая ветхие страницы. История затягивает с самой первой главы. И все-таки Тимуру довольно быстро надоедает торчать на одном и том же месте без движения. Подхватывает книгу и выходит в коридор, направляется к дверям. Зубаржат с чайным полотенцем в руке выглядывает из кухни.

– Я в березовую рощу ненадолго, – говорит Тимур. – Там сейчас хорошо, наверное.

– Иди-иди, улым, отдыхай. Вниз только не спускайся.

– Да, конечно.

* * *

Тимур проходит мимо клеток с кроликами, которые шуршат сеном и деловито хрумкают листьями ранней капусты. В детстве мог стоять здесь едва ли не часами. Помнится, отчаянно рыдал, случайно узнав, что через некоторое время чудесные зверьки превратятся в шкурки и мясо. Успокоился, только когда дэу эни убедила его: именно с теми кроликами ничего подобного не случится. Поверил и уже спокойно продолжал за ними наблюдать. Крупные черные и серые самцы почти не обращали на мальчишку внимания, хотя морковку и сочные травинки с важным видом брали из рук через прутья решетки. Самочки постепенно выбирались из закрытых домиков. Робкие крольчата высовывались в последнюю очередь, но вскоре тоже привыкали к присутствию человека. Вот и сейчас в клетках слышно непрерывное шуршание.

За высоким забором из рабицы виднеется березовая роща. Тимур отодвигает засов и выходит наружу. Эта полоса земли официально не относится к участку Зубаржат, но больше никто на территорию не претендует, и посторонние сюда не заглядывают.

Тимур устраивается на еще довольно крепкой скамейке и погружается в чтение. Читать обычную бумажную книжку, а не просто текст на экране даже интересней. Едва заметный ветерок время от времени пытается перелистывать страницы, будто ему тоже любопытно.

Раньше Тимуру было строго-настрого запрещено не только спускаться вниз, но и вообще выбираться в березовую рощу. И все-таки он однажды улизнул и успел вернуться до того, как дэу эни его хватилась. А сейчас-то он взрослый, и отпрашиваться совершенно ни к чему.

Там, где полоса ровной почвы обрывается, вниз идет почти вертикальный склон. Землю сплошь закрывают кроны кустарников, сумевших вырасти на таком неудобном месте, – боярышника, лещины и калины. Спуститься прямо тут и не сломать себе шею практически нереально. Но если пройти чуть дальше, буквально несколько шагов, обнаружится нечто вроде песчаного желоба, который пересекает густые заросли. Скорее всего, в незапамятные времена здесь была речушка или просто широкий ручей стекал в долину. Так или иначе, вполне удобный спуск остался до сих пор. Растительность его не поглотила, жадные корни лишь местами проглядывают сквозь песок.

Тимур спускается по природному желобу, время от времени хватаясь за ветки. Путь оказывается довольно долгим. Наконец ноги ступают на зеленый луг, который начинается у самого подножия обрыва.

Яркое солнце светит в безоблачном небе. Зелень травы сочная и свежая, летняя жара не успела подсушить стебли и листья. Много лет назад на лугу нашли тело Миннура. Но это было так давно… После тенистой рощи и мрачного склона луговое многоцветье радует взгляд. Из васильков, клевера, ромашек и еще каких-то безымянных цветов складывается узор бесконечного ковра, над которым порхают бабочки. А вдалеке темнеет лес.