Читаем Хозяйка истории полностью

— Елена Викторовна, зря вы бросили нас, без вас как-то скучно теперь, невесело… Жаль, не знал, что встречу вас, а то обязательно приветы передал бы… Так ведь мы и так вас каждый день вспоминаем… Так что, можно сказать, привет от каждого!

Если бы она не отвернулась к иллюминатору, я бы сказал, что взгляд ее потускнел. Уверен, так с ним и случилось.

Я решил не педалировать щекотливую тему. Спросил про облака: что они ей напоминают? Она ответила, что льды в Антарктиде. Я согласился.

Поблагодарив за беседу, возвратился к себе.

Меня встречали на черной «Волге». Так и было задумано. Елена Викторовна хотела по своей необыкновенной скромности воспользоваться общественным транспортом — из Симферополя в Ялту уже тогда ходили троллейбусы (впрочем, эта сторона крымской действительности мне плохо знакома, могу ошибиться), но я, который нес ее сумку, решительно запротестовал:

— Этому не бывать, Елена Викторовна! Я вам вылететь помог, я вас и до дома доставлю!

Мы помчались, игнорируя светофоры.

Люблю Крым. Особенно Ялту. Чуден Крым! А Ялта — втройне! Крым, будь благословен, кому бы ты ни принадлежал! Не хочу быть в тебе иностранцем!

Всю дорогу она молчала. И хотя делала вид, что ее не касается, однако не могла не услышать, как я беседовал с представителем якобы оргкомитета конференции, встретившим меня в аэропорту. Роль встречающего заключалась в демонстрации — и по возможности исподволь, ненавязчиво — глубокого уважения ко мне коллег по работе, формировании в сознании Е. В. Ковалевой моего истинного образа и подчеркивании моих тех или иных достоинств. Должен отметить, встречающая сторона подготовилась основательно. Профессиональный разговор о проблемах Римского клуба время от времени и как бы невзначай прерывался к месту вспоминаемыми приветами, благодарностями и пожеланиями, будто бы передаваемыми мне всевозможными должностными лицами, что я принимал с неподдельным чувством признательности.

Мой собеседник интересовался некоторыми проблемами планетарного характера, в частности, перспективами депопуляции населения в развитых капиталистических странах, но у меня не было необходимости отвечать пространно, поскольку поставленные вопросы уже сами по себе содержали достаточно лестные по отношению ко мне дефиниции. Был момент, когда я даже прервал его:

— Ну что вы, Олег Александрович, полно вам! Елена Викторовна, не обращайте внимания.

Тень доброжелательной улыбки была замечена на лице Е. В. Ковалевой.

Долго ли, коротко ли, мы наконец доехали. Любезный Олег Александрович нашел необходимым упредить порыв галантности с моей стороны и сам понес тяжелые сумки Е. В. Ковалевой. Благодарная, она прощалась около калитки с нами, пожимала нам руки, показалось ли мое рукопожатие незабываемым ей, я не знаю — вряд ли — в силу резкости перепада ее настроения.

— Смотрите, — обнаружил Олег Александрович. — А ведь здесь замок!

— Ушла в магазин, должно быть, — простодушно ответила Е. В. Ковалева. Мы выжидательно молчали.

Елена Викторовна вдруг встрепенулась.

— Ничего, ничего, я подожду. Спасибо вам огромное. До свидания.

— Никаких «досвиданий»! — громко и решительно выступил я. — Я никуда не уеду отсюда, пока не разберусь в данной обстановке!

Неподалеку двое рабочих — наши ребята — копали канаву.

— Земляки, — обратился я к землекопам, — вы не знаете, куда и когда удалилась хозяйка?

— Два дня, как уехала. Или три, — ответил один, сознательно демонстрируя мнимую небрежность памяти, обусловленную требованиями правдоподобия.

— Так все-таки два или три?

— Три!

— И куда же?

— В Болгарию, кажется, — сказал другой, — отдыхать по путевке, кажется.

Больно было смотреть на растерявшуюся Е. В. Ковалеву.

— Зачем, — лепетала она, — зачем ей Болгария, когда Крым?.. Она ведь из дома почти не выходит!.. И потом ведь я телеграмму давала… пять дней назад!.. Она бы ответила…

— Значит, не дошла, — произнес я горькую правду.

— Почему не дошла?

— Елена Викторовна, дорогая, вы разве не знаете, как работает наша почта?

— И телеграф, — добавил от себя Олег Александрович.

Землекопы невесело и почти беззвучно смеялись. Это был не смех радости, но смех печали.

— Почта… телеграф… — повторяли они, сочувствуя и соболезнуя.

Вышла на улицу не предусмотренная сценарием теткина соседка, женщина на вид пятидесяти пяти лет, среднего роста, полная, круглолицая, без особых примет. Невольно нам подыгрывая, она сообщила некоторые подробности. Мы узнали, как по-детски непосредственно радовалась тронутая вниманием своего профсоюза тетка Е. В. Ковалевой, ведь путевку она получила как ветеран клубного движения.

— Пусть за границей отдохнет. Хоть раз в жизни, — сказала соседка.

— Как же мне быть? — едва не плача, спросила Е. В. Ковалева.

— Придется отвезти вас в гостиницу, — сказал я.

— Зачем тебе гостиница? — воскликнула на сей раз явно не к месту теткина соседка. — Сними угол у кого хошь! Дешевле будет!

— Там, наверное, и мест нет, — пошла было на поводу у нее моя будущая партнерша.

Я был вынужден раскрыть козыри прежде, чем предусматривалось планом: