Читаем Хозяйка Дома Риверсов полностью

– Именно это я и собираюсь сделать, – решительно и сурово произнес он. – Ты любовь всей моей жизни, и я обязательно вернусь к тебе, если, конечно, смогу. Я уже клялся тебе в этом. И потом, я непременно хочу присутствовать при крещении нашего новорожденного. А после, моя любимая, мы с тобой с благословения Господа зачнем еще одного малыша.

Перед моими глазами вдруг возникла жуткая картина: пляшущая на пике голова лорда Сея; отчаянно заморгав, я попыталась отогнать это видение.

– Ричард, я молю Господа об одном: пусть Он вернет мне тебя невредимым, – прошептала я.

А потом я наблюдала, как они собираются в просторном центральном дворе Тауэра и бесшумной вереницей выходят через потайную дверь прямо на тихие улицы Лондона. Взобравшись на самую высокую стену Тауэра, я стояла там рядом с часовым и внимательно следила, как они потихоньку продвигаются к центру столицы. Ричард разбил людей на квадраты, четыре на четыре, и каждого вооружил пикой; у многих были также мечи; почти все они обулись так, чтобы ступать совершенно неслышно. Я вглядывалась во тьму, опасаясь заметить над ними черную тень, вестницу приближающейся смерти. И особенно пристально я смотрела вслед высокой фигуре мужа, который с обнаженным мечом в руке возглавлял отряд. Ричард накрыл голову капюшоном плаща и внимательно озирался по сторонам, и мне даже издали было ясно, что все его чувства обострены до предела, что он прямо-таки дрожит от напряжения и гнева, поскольку его вынудили довести дело до такого исхода.

В последний раз я мельком увидела его перед тем, как они скрылись в узком проходе между тесно стоявшими высокими домами, но никаких дурных предчувствий у меня не возникло. Да и Ричард, кажется, был таким же, как и всегда, – страстным, воодушевленным, полным жизненных сил. Нет, рассуждала я, над ним просто не может сейчас возникнуть никакой черной тени! И на мгновение у меня даже мелькнула мысль, что, возможно, утром он уже вернется домой с победой, но потом я подумала вот о чем: он и на верную смерть шел бы с высоко поднятой головой, расправив плечи, шагая широко и легко.

И мы стали ждать. До нас доносились с улиц какие-то крики, и наши пушки были по-прежнему нацелены в сторону той разношерстной армии, что расположилась лагерем на болотистой пустоши чуть ниже Тауэра, но пока что на улицах в пределах выстрела из этих пушек никто из мятежников не появлялся. Рукопашные схватки возникали дальше, то на одной улице, то на другой; мятежники пытались прорваться, а ремесленники и купцы, неплохо, кстати, вооруженные, решительно отбивали их атаки, защищая дома и семьи. Мой муж командовал на одном фланге, лорд Скейлз – на втором, и оба довольно успешно пробивались с боями по предательски узким улочкам, постепенно приближаясь к реке. У самого моста, где переулки были особенно тесными и узкими, мятежники устроили баррикады, однако защитники Тауэра храбро их преодолели и двинулись дальше, упорно тесня врага и ярд за ярдом приближаясь к мосту. На этот раз все двери в домах на мосту были крепко заперты, а окна закрыты ставнями; тамошние торговцы забаррикадировались в своих жилищах, чрезвычайно устав от беспорядков и опасаясь худшего. А уличные битвы все продолжались, неторопливо перевалив через реку, и жутко ухмылявшиеся головы лорда Сея и Уильяма Краумера смотрели с пик, воткнутых на мосту, на своих убийц, которых все сильнее, хотя и очень медленно, теснила, заставляя отступать, королевская армия.

Ричард, как всегда, находился в авангарде. Он по моему совету захватил с собой достаточный запас толстой веревки и вместе с несколькими умелыми людьми сумел пробиться к причалам, где приказал окружить этих умельцев защитным кольцом, и те с невероятной скоростью принялись за работу, заменяя канаты подъемного механизма, которые, как я сама видела, Джек Кейд разрубил тогда украденным мечом. Они работали с какой-то отчаянной самоотверженностью, хотя явно опасались и вражеских стрел, и пушечных ядер. А мой муж с отрядом ограждал их от мятежников и рубил врага направо и налево, держа в одной руке меч, в другой – боевой топор. Наконец армию Кейда совсем оттеснили к дальнему концу моста, Ричард громогласно отдал приказ, взревели трубы, перекрывая весь прочий шум, и королевская армия прекратила сражение. Люди поспешно отбежали назад, и мост со скрежетом и грохотом был поднят. Мой муж, опустив окровавленный меч, улыбнулся лорду Скейлзу и обернулся: огромный двадцатипролетный мост был поднят, и при этом сотни погибших самым непристойным образом скатывались с него в реку, а бесчисленные раненые, цепляясь за опоры моста, стонали и молили о помощи.

В ту ночь Ричард долго сидел в глубокой бочке, полной горячей воды, а я снова и снова намыливала его шею и сильную мускулистую спину, и больше всего мы с ним напоминали простого крестьянина и его жену, которые моются раз в год – на Масленичный вторник.

– Хорошо! – приговаривал он. – Слава Богу, самое худшее позади.

– Они станут просить о прощении? – осведомилась я.