Читаем Хозяева жизни полностью

Это было за час до полуночи, когда южная оконечность великого островного нагромождения строений, которым является Нью-Йорк, дарит вам сверхъестественную тишину и уединение. Так, по крайней мере, казалось Уорли, когда он тёплой весенней ночью шёл на юг по тихим улицам, от одного освещённого фонарями угла к другому, между высокими зданиями, которые вырисовывались в темноте по обе стороны от него. Эти здания, являвшиеся центром небывалой активности в дневные часы, были так безмолвны под белыми весенними звёздами, словно это были ещё не успевшие разрушиться руины какого-то могучего, заброшенного города. На севере, в районе Мидтаун, отблески света на фоне неба говорили о том, что на тамошних многолюдных улицах всё ещё кипит жизнь, но Уорли, шагая дальше, не встретил никого, кроме случайного полицейского, который пристально разглядывал его, стоя под фонарями на углу. Затем, через несколько мгновений, до его ноздрей донеслись дуновения свежего солёного воздуха, и он, проходя между последними огромными зданиями, миновал нависающие над улицей рельсы надземки и оказался в тихом маленьком парке.

Как рассказывает Уорли, он прошёл половину пути по тёмному парку, направляясь к южной ограде набережной, прежде чем почувствовал, что перед ним находится что-то необычное. Сверкающие воды, уходящие в темноту, скользящие по ним тут и там огоньки небольших судов, другие далёкие мигающие огни Бруклина и городов Джерси, разбросанные слева и справа — вот и всё, что привлекло его внимание в те первые мгновения. Затем, приблизившись на несколько ярдов к южному ограждению, он резко остановился. Внезапно он увидел перед собой огромную блестящую мокрую массу, которая лежала на краю волнолома и, казалось, медленно двигалась.

— Это было так, — говорит он, — словно кто-то высыпал на край парка огромную массу блестящего желатина, мокрого и поблёскивающего в свете нескольких фонарей, разбросанных по окрестностям. По всему краю парка, вдоль его набережной, простиралась некая блестящая масса, свисая со стены в плещущиеся морские воды, и, поскольку казалось, что она медленно движется, я подумал, что в этот момент она стекает в море. Затем, стоя там и глядя на это плавное движение блестящей массы, я увидел нечто, заставившее меня в изумлении протереть глаза. Я увидел, что блестящие массы вовсе не стекали в море, а поднимались из него!

На мгновение Уорли застыл в полном изумлении, глядя на это вещество. Серая, блестящая масса медленно и плавно перетекала через край стены из плещущегося внизу моря, неуклонно растекаясь по территории парка и соединяясь с огромной, блестящей массой вещества, уже лежавшего по всей набережной парка! Это было беспрецедентно, это было невероятно, и мгновение, показавшееся Уорли бесконечным, он разглядывал блестящие, слипающиеся желеобразные массы, которые текли, изгибались и колыхались в нескольких футах перед ним. И вдруг из скользящей массы выдвинулся огромный, толстый отросток блестящего желе — огромная рука — и устремился прямо к нему!

Именно это окончательно разрушило оцепенение, охватившее Уорли, и, когда огромная рука потянулась к нему, он отшатнулся от неё, издав бессознательный пронзительный крик. По его словам, в этот момент крайнего ужаса, по какой-то странной прихоти разума, в его мозгу промелькнуло воспоминание о слабо шевелящейся прозрачной слизи, которую в последние дни находили на пляже и волнорезах, но эта мимолётная мысль мгновенно растворилась в абсолютном ужасе, охватившем его в тот момент. Ещё одна огромная изогнутая рука протянулась рядом с первой, плавно и быстро удлиняясь по направлению к нему, в то время как скользящие, желеобразные массы, из которых они исходили, текли к нему по траве и тротуару — огромные блестящие, аморфные громады высотой в целый ярд, которые с каждым мгновением становились всё больше и больше, массы, которые поднимались из воды над оградой парка, добавляясь к уже находящимся на суше. Уорли, однако, успел окинуть всё это всего лишь одним ошеломлённым взглядом, потому что, когда вторая рука метнулась к нему, он снова, вскрикнув, отшатнулся назад, а затем побежал к северному концу парка.

Из-под нависающих надземных путей, навстречу ему выскочили две фигуры в синих мундирах, у одного из них в руке поблёскивал пистолет, и при виде полицейских, которых привлекли его крики, Уорли от пережитого ужаса утратил возможность связно изъясняться.

— Выходит из воды в парке! — только и смог хрипло сказать он, указывая на южную его оконечность. — Серое желеобразное вещество — протоплазма, как писали в газетах — выходит наружу…