Читаем Хозяева дискурса: американо-израильский терроризм полностью

России, как и всему миру, в ближайшее время предстоят великие испытания. Иммануил Валлерштейн выразил в своей книге «Конец (известного нам) света» ощущение того, что мир стоит на распутье, и по-старому, как жил последние пятьсот лет, жить уже не сможет. В течение последующих двадцати лет возникнет новый мир, и в нем жить нашим детям. Впереди две основные альтернативы. Одна из них – крутая общественная пирамида, где наверху господа, а внизу – однообразные стада рабов, лишенных родины, веры и корней. Этот вариант описал Джек Лондон в своей «Железной пяте». О нем мечтает псевдонимический автор «Русского Удода», Элиэзер Дацевич-Воронель, в своей поэме «Последние люди» (печаталась в газете «Завтра»). Вторая альтернатива еще не ясна, но по большому счету, это идея братства людей, сохранивших свои драгоценные корни, традиции и индивидуальность. Русским левым силам нужно помнить о судьбе Антея и не отрываться от своей земли, и в то же время не забывать и о великом братстве всех народов.

II

Пока вышел только первый том книги Александра Солженицына «Двести лет вместе». Это, бесспорно, нужный и важный труд, попытка написать альтернативную историю евреев в России. Некоторые страницы книги открывают глаза читателю на истинное положение вещей. Таково, в первую очередь, объективное освещение истории погромов. Многим из нас (мне в том числе) казалось, что еврейские погромы в царской России были хорошо спланированными массовыми убийствами масштаба Сабры и Шатилы, но АС доказывает с цифрами и данными в руках, что это были стихийные, неорганизованные протесты, со считанными жертвами с обеих сторон, зачастую спровоцированные еврейскими боевыми дружинами. Мне, свидетелю гойских погромов в Палестине, в это легко поверить.

Отмена крепостного права больно ударила по евреям, пишет Солженицын, а другим ударом стала монополия на изготовление водки. И в это легко поверить – евреи в Америке сделали свои состояния на контрабанде алкоголя в дни «сухого закона».

Но главный тезис АС остался невыраженным прямым текстом книги. В моем чтении, возможно, не соответствующем замыслу автора, он примерно таков. Россия получила в наследство Западные территории, части Польши и Литвы, где в состоянии гомеостаза жили евреи. Там, на своих традиционных землях, евреи пришли в некоторое равновесное состояние, достигли эквилибриума с поляками и прочими народами. Появление России с ее просторами вывело еврейство из вековой спячки, и еще больше этому способствовала политика царского правительства, взявшего курс на эмансипацию евреев.

«Кому мешало, что ребенок спит?» – спрашивал русский бард, упрекая разбудивших Ленина петрашевцев. Проснувшееся еврейство рвануло к власти, на пути стояло русское дворянство и русская интеллигенция. Революция и гражданская война смели конкурентов с пути, и в результате евреи пришли к власти в России.

Это – вполне возможное (хоть и не единственное) чтение истории. Как бы то ни было, огромный удельный вес евреев в революции и в верхах русского советского общества, бесспорно, повлиял на судьбу России.

С этим фактором была, на мой взгляд, связана и историческая ошибка борьбы с православием. Хотя евреи-революционеры отказались от иудаизма, вышли из еврейской общины, отвергли власть кагала, подняли знамя интернационализма, они не сумели полностью отказаться от идей, усвоенных с молоком матери. Я укажу на три сугубо еврейские национальные черты, которые роковым образом повлияли на судьбы Советского Союза и коммунистического эксперимента.

Первое, это равнодушие к природе и ландшафту. Еврейский народ, сложившийся в антропогенном ландшафте городов, слеп к природе, не понимает уникальности каждого природного ландшафта. Я вижу проявления этого качества в Израиле, где реки отравлены, природный ландшафт изуродован, а национальный поэт мечтает «одеть страну в платье из бетона». Но я вижу это же явление и в России и в Америке, двух странах, на которые наиболее активно повлиял еврейский гений. Отсюда вытекает и непонимание людской привязанности к месту. Еврей не привязан к месту, любой город для нас – приемлемая среда обитания. Поэтому руководящий еврей не остановится перед массовым переселением деревень или перед уничтожением природы. В Израиле это выразилось в массовом изгнании коренного населения в 1948 году, но и в Советском Союзе с его сильным еврейским влиянием происходили массовые переселения – при раскулачивании, при создании искусственных морей, при освоении целины. Еврей, влюбляющийся в конкретный ландшафт (в отличие от той или иной универсальной идеи), перестает быть евреем.