Читаем Хозяева дискурса: американо-израильский терроризм полностью

Черные дни выпали на долю народа Израиля. Черные потому, что все речи, слезы и жалобы наших отцов и нас самих оказались подлинными, как трехдолларовая купюра. В 1968 году я писал на стенах моего родного Академгородка, «Руки прочь от Чехословакии». Еврейский поэт Александр Галич пел красивым низким голосом: «Граждане, отечество в опасности! Наши танки на чужой земле!» С этим лозунгом несколько евреев вышли на Красную площадь, и были порядком помяты милицией. Галич, Даниэль, Гинзбург, Голомшток имели в виду русские танки в Праге. Мы протестовали против русских танков в Будапеште, Праге, Кабуле, как граждане России, которым дороже честь, нежели ложно понятый патриотизм. Прошли годы. И вот наши, еврейские танки находятся на чужой земле.

Не просто находятся – убивают мирное население, разрушают дома, морят голодом и держат в блокаде миллионы людей. Наши преступления давно превзошли преступления былого Советского Союза в Чехии и Афгане. Надо думать, множество еврейских интеллигентов вышло на наш эквивалент Красной площади? Не тут-то было. Наши певцы воспевают доблесть славных еврейских бойцов, верную руку и зоркий глаз еврейского снайпера, непомерный гуманизм еврейского народа, который мог бы всех гоев Палестины превратить в фарш, но ограничивается только несколькими сотнями раненых в день.

Борцы за права человека, вроде Анатолия Щаранского, боролись с институтом прописки, как наши деды боролись с чертой оседлости. После победы они загнали гоев в резервации, по сравнению с которыми черта оседлости – синоним открытого общества. Палестинец не может поехать даже в соседнюю деревню без разрешения, не пройдя обыск и проверку документов. О поездке на море, в нескольких километрах от дома, он не может даже мечтать.

Евреи протестовали против дискриминации на работе и в вузах. Сейчас мы создали систему тотальной национальной дискриминации. В нашей государственной Электрической компании из 13000 работников – только шесть гоев. 0,0004%. Гои – сорок процентов населения страны от Иордана до моря, но только каждый четвертый имеет право голоса. Нет ни одного гоя в Верховном суде, в правительстве, в генералитете армии, в авиации, в руководстве секретных служб. Нет ни одного гоя даже в редакции главной израильской газеты «Гаарец».

Поэтому все, что говорили евреи в России, следует переписать в свете последующих событий. Мы боролись не за права человека – но лишь за права еврея. Мы были за свободу передвижения и выбора профессий – только для евреев. Мы не против своих танков на чужой земле – мы были лишь против русских танков. При виде несчастного ребенка, подымающего руки перед автоматчиком нас смущает только одно – что это еврейский ребенок. В гойского ребенка можно стрелять, сколько угодно.

Когда Бялик писал «дьявол не придумал должного возмездия за убийство ребенка», он, видимо, имел в виду только еврейского ребенка. Когда он ужасался сценам погрома, его ужасало то, что погром направлен против евреев. Сам по себе погром – вещь обыденная и вполне нормальная. На днях евреи Верхнего Назарета учинили арабский погром в Нижнем Назарете, но никто из погромщиков не был привлечен к ответу. Зато полиция пристрелила несколько жертв погрома. Еще более страшным погромом стал налет боевых вертолетов на мирный и беззащитный город Бет Джаллу.

В царской России, которую наши деды порочили, как могли, и пустили на слом, от погромов за сто лет погибло меньше людей, чем мы убиваем за неделю. Там погромщики шли, вооруженные ножами и кирпичами, налетали казаки с нагайками, но мы громим гоев с помощью боевых вертолетов и танков. В ходе самого страшного Кишиневского погрома было убито 45 человек и 600 ранено. За последние дни в Израиле убито 150 и ранено 4000 человек. После погрома, в России сотни честных людей, писатели и интеллигенция выступили против погромщиков. В Израиле с трудом собралось несколько десятков человек на демонстрацию протеста в Тель-Авиве, а Союз Еврейских Писателей поддержал погромщиков.

Когда в 1991 году евреи России выступили за частную собственность против коммунизма, они имели в виду только еврейскую частную собственность. Потому что гойскую частную собственность мы конфискуем свободно, как ничью. Пройдите по самым роскошным районам Иерусалима – по Тальбие, по старому Катамону, по Греческой и Немецкой слободе. Все эти дворцы принадлежали гоям – немцам, армянам, грекам, палестинцам – православным и мусульманам. Они были отняты и переданы евреям. За последние недели сотни гектаров земли было конфисковано у гоев, десятки домов разрушены.