Читаем Хороший немец полностью

— Послушайте, мы тут ходим по тонкой грани. Эти парни — лучшие ракетчики в мире, с ними никто рядом не стоял. Нам нужно заполучить их. Но они — немцы. А некоторые очень щепетильны в этом вопросе. Одно дело, если они просто исполняли приказы — а кто, черт побери, не исполнял? — но если есть что-то еще, ну, мы не можем ставить в неловкое положение Бреймера. Нам нужна его помощь. Он не может…

— Дать работу нацистам.

— Плохим парням, по крайней мере.

— И вы полагали, что в архивах могло быть нечто щекотливое.

— Нет, я так не думал. — Он отвел взгляд. — Во всяком случае, не оказалось. Я не знаю, что, черт побери, имел в виду Брандт, если он вообще что-то имел в виду. Важно то, что там не оказалось. Эти парни чистые.

— Тайтель не считает их уж такими незапятнанными.

— Он еврей. Чего вы от него хотите?

Джейк посмотрел на него.

— И это я слышу от американца, — сказал он тихо.

— Вы знаете, о чем я. Он, блядь, пустился в крестовый поход. Но этих парней он не получит. На них ничего нет.

Джейк встал.

— Должно быть. То, что Талли решил продать русским.

— Но не то, что они были нацистами. Русским на это плевать.

— Нам тоже.

Шеффер поднял голову, выставив подбородок, как мальчик на плакате.

— В отношении этих парней — да.

На улице темнело, день мягко угасал. В гостинице уже готовятся к ужину, старуха разливает суп. Джейк вышел из джипа и пошел по Гельферштрассе, вспоминая первый вечер, когда Лиз флиртовала с ним в ванной. В это же время Талли, очевидно, просматривал документы, кого-то ждал. Или они появились неожиданно? Проанализируй пункты заново. Талли прибывает в аэропорт. Где-то среди размытых фигур на снимках Лиз, если только они не окажутся очередным пустым досье.

Когда он проходил мимо столовой, старик накрывал на стол. В гостиной пропускали по стаканчику. Избегая их, Джейк прошел наверх. Его комната была убрана и проветрена, розовое синельное покрывало на кровати аккуратно заправлено. Горничная прибралась. Фотографии Лиз аккуратной стопкой сложены на туалетном столике, так, как он их и оставил, не рассортировав. Рухнувший самолет в Тиргартене, в углу — несколько перемещенных лиц. Черчилль. Ребята из Миссури. Еще раз они, но не дубликат, позы слегка другие. Лиз работала так же, как все фотографы, которых он знал: щелкала все подряд, а потом делала вид, что хороший снимок был тем единственным, который она сумела сделать, при этом — наугад. Вот один, который он пропустил: он сам разглядывает развалины на Паризерштрассе, сгорбленный, лицо разочарованно вытянулось. В глянцевом журнале его снимок, напечатанный без подписи, приняли бы за фотографию солдата, вернувшегося с войны. Он взглянул на свое отражение в зеркале. Другой человек.

Аэропорт. Он вытащил фотографию из пачки и стал изучать ее, медленно водя глазами, будто проявлял отпечаток, стараясь придать четкость расплывчатым фигурам. Странно, но впечатление было такое же, как от снимка на Паризерштрассе, — сцена вне контекста. Был ли он там вообще? Пропущенное им мгновение. В центре, самоуверенно улыбаясь, стоит Рон. За ним водоворот толпы в Темпельхофе. Затылок, скорее всего — Брайана Стэнли. Лысина блестит. Французский солдат с помпоном. Ничего. Он взял следующий снимок, почти такой же, но сделанный под другим углом, Лиз переместилась влево. Если быстро перевести глаза с одного на другой, то фигуры шевельнутся, как на старых движущихся картинках. Чуть правее, небольшой отблеск. Начищенные сапоги? Он поднес фотографию к глазам — размылось, затем опять отстранил. Может, и сапоги, рост соответствует, но лицо нечеткое. Он снова быстро перевел глаза, но отблеск остался. Если б это был Талли, он стоял бы неподвижно, боком к камере, и смотрел бы влево.

Раздался еле слышный вежливый стук. Джейк повернулся и увидел, что в дверь просунулась голова старика.

— Извините, герр Гейсмар. Не хотел вас беспокоить.

— В чем дело?

Секунду он просто смотрел, моргая, и Джейку показалось, что вместо него старик видит свою дочь, которая сидит и пудрится на своем обычном месте.

— Герр Эрлих сказал спросить вас о подвале. Фотооборудование? Я вас не тороплю, но понимаете, нам нужно помещение. Когда удобно.

— Извините. Забыл. Сейчас я все оттуда уберу.

— Как вам будет удобно, — сказал он и попятился.

Джейк последовал за ним вниз по лестнице и был уже почти в подвале, когда из гостиной с бокалом в руках вышел Рон.

— Мне показалось, ты проскользнул мимо. Поужинаешь сегодня с нами? — Та же ухмылка, что и на снимке.

— Не могу. Я заберу вещи Лиз. Куда их отослать?

— Не знаю. В пресс-центр, наверно. Послушай, не убегай, у меня для тебя кое-что есть. — Он вытащил из кармана сложенный листок. — Не спрашивай почему, но мне дали разрешение. Сказали, она потребовала. Между вами было, о чем я не знаю? Ладно, в общем, тебе дали добро. Просто покажи им это. — Он протянул листок. — И помни, это не только для тебя, каждый имеет право на свою часть.

— Часть чего?

— Интервью. С Ренатой Науманн. То, о котором ты просил, помнишь? Боже, я тут только что на руках не хожу перед русскими, а тебе и дела нет. Как всегда.