– Конечно, приятель, – по-доброму говорит Уэс. – Включай. – Он бросает мне пульт и кладет другую ногу в гостеприимные ладони Джейми.

Я нахожу сериал и откидываюсь назад. Включив массажное кресло на тихий режим, расслабляюсь в его удобных роботизированных объятиях. И все просто прекрасно.

Конечно, прекрасно.

Лидер инопланетной гонки

Месяц спустя

Джесс

Я в панике.

Опять.

Я никогда не была такой. Я из Калифорнии, черт побери. Там люди всегда спокойны и проживают каждый день на полную.

Но спустя месяц в медшколе расслабленности во мне не больше, чем в первый день. Все сложно. Я чувствую себя как инопланетянин, оказавшийся на планете, где все обладают фотографической памятью и совершенно свободно говорят на латыни.

А лидер этой гонки – Вайолет Смит. Как раз сейчас она косится на меня, стоящую у стены в больничном коридоре отделения детской онкологии. Соседка видит, что я недостаточно внимательно слушаю нашу преподавательницу сестру Хэйли. Но мне нужна минутка, чтобы прийти в себя. За углом находится игровая площадка для пациентов отделения детской онкологии. Я вот-вот окажусь лицом к лицу с детьми, борющимися с раком.

Все однокурсники склонились над планшетами, записывая за преподавательницей.

– Пластилин не ядовит, но мы все равно не хотим, чтобы кто-то его ел. – Сестра Хэйли улыбается. – Поэтому не стесняйтесь пресекать это сразу же. И если у вас будут проблемы с плетением браслетов, то я в этом уже чуть ли не эксперт. Просто получайте от этого удовольствие. Общение с детьми – это самое главное. А когда освоитесь, вы должны начать выполнять ту оценку состояния пациентов, над которой мы с вами работали на занятиях. Не нужно задавать пациентам вопросы, потому что вы должны уметь ставить диагноз по движениям пациента, тону кожи, звуку дыхания и так далее.

Я сжимаю сумку с пластилином и следую за остальными в большой зал. Он похож на съемочную площадку шоу канала «Никелодеон»: яркая мебель интересной формы, стена, разрисованная под фасад замка. Стоят столы, стулья и телевизор, по которому показывают мультфильм.

Это рай, если не приглядываться. Когда мы входим, к нам поворачивается десяток голов. Дети тут всех форм и размеров, но мой встревоженный взгляд натыкается на лысую головку, а потом на еще одну. Маленькая девочка – она одета в блестящую футболку с надписью «Девичья Сила» – такая худенькая, что на нее больно смотреть. Но она улыбается, и видно, что у нее нет передних зубов.

Я хочу сбежать отсюда.

Промедление дорого мне обходится. Остальные студенты разлетаются, как ракеты с тепловым наведением. Каждый выбирает себе ребенка и садится с ним, чтобы заняться своим делом. Проходят секунды, а они уже подружились.

Я оглядываюсь, но всех детей уже разобрали. Дьявольская соседка усмехается мне над головой болезненно худой маленькой девочки. Последние четыре недели она наслаждается моим дискомфортом. Когда мне надо задать ей вопрос, если записи не совсем понятные или я в чем-то не могу разобраться, это поднимает ей настроение на всю неделю.

А сейчас я стою посреди комнаты, не зная, что делать. Я еще раз оглядываюсь вокруг, видя только одиноких взрослых, стоящих по периметру, – медсестер в униформе и одного-двух родителей.

И подростка.

О.

Девушка сидит одна за столом, яростно двигая вязальными спицами. Ее пальцы словно белые палочки на фоне темной пряжи. Вокруг ее головы обернут шарф, а на лице оскал и темные круги под глазами.

Я иду к ней, робея.

– Мне никто не нужен, – бормочет она, едва я подхожу ближе.

– Ну… – Все равно сажусь за стол напротив. – Я здесь, чтобы заставить тебя слепить из пластилина тыкву на Хеллоуин. От этого зависит оценка за весь семестр, поэтому постарайся.

Она быстро поднимает взгляд, где соединились замешательство и презрение.

– Какого хрена?

– Шучу, – бормочу я, испытывая напряжение. Я даже хихикаю. – Господи.

На долю секунды на ее лице проскальзывает что-то, похожее на веселье. Но оскал возвращается.

– Ты учишься на медсестру?

– Ага.

– Слушай внимательно, когда вас будут учить брать кровь. Потому что у большинства здесь с этим фигово. Я похожа на наркомана со следами от уколов, потому что никто не может найти чертову вену. – Она показывает предплечье с жуткими синяками.

– Ох. Мне жаль.

Мое сочувствие ее не впечатляет.

– Неважно. Завтра у меня спинномозговая пункция. Это в десять раз хуже. – Она косится на вязание и внезапно его бросает. – Моя мать говорит, что вязание расслабляет. Но у меня получается не ребристый узор, а какая-то фигня. Да и спицами хочется кого-нибудь проткнуть.

Судя по взгляду, она в секундах от воплощения в жизнь этой угрозы.

– Я разбираюсь в ребристом узоре, – быстро говорю я. – Что не так?

– Правда? – Впервые с момента, как я к ней подсела, на сухом лице появляется надежда. Она становится похожа на ребенка. – Почему тут лишние петли? – Она передает мне вязание.

И это полная катастрофа.

– Ммм… – говорю я, пытаясь найти правильные слова. – Чулочная вязка выглядит прекрасно. – Она сделала бордовые и горчичные полосы.

– Спасибо.