Читаем Хорошая девочка полностью

От него без ума абсолютно все. Но никто даже под пытками не назовет три лучших построенных по его проектам здания. Кроме меня, конечно.

– Любуешься? – доносится из-за спины, и от этого шепота по телу пробегают мерзкие, липкие мурашки.

Голицын. Сидит на один ряд выше, свесился ко мне и очень приторно улыбается. Он смотрит на меня так, будто между нами есть грязный, как его глаза, секрет.

– Нет, Голицын, я жду своей очереди. Что у тебя в голове? У нас же важный день!

– День свидания с красавчиком?

– День последней контрольной точки!

– Как думаешь, стоит мой проект дополнить иллюстративным материалом? – откровенно намекая на мои эскизы, говорит он и начинает хохотать как идиот.

А-а-а! Как же он меня бесит! Путь всех шантажистов недолог, потому что их цель одноразова, как кофейный стаканчик. Ну окей, мои рисунки попадут не в те руки и… что? Все увидят, что я круто накладываю тени, но не очень сильна в том, что касается деталей? Да, нужно было тщательнее прорисовывать обнаженную грудь. Да и с волосами Аполлонова стоило бы лучше поработать… А вот при мысли об Андрее Григорьевиче я перевожу на него взгляд и вздрагиваю, представив, что он узнает о моих художествах.

Что он подумает? Что я одна из его глупых фанаток? Что думаю не о том, когда должна думать о будущем? Что портреты не моя сильная сторона?

– Иванова? – я едва не подскакиваю на месте, обнаружив Аполлонова прямо передо мной.

– Да, Андрей Григорьевич?

Он стоит очень близко (когда успел подойти?), упирается руками в мою парту. Пиджак скинут, и тонкая рубашка красиво обрисовывает его плечи.

– Вы с нами? – спрашивает он, почти мило улыбаясь и при этом выпуская на волю глубокие ямочки, которые разрезают щеки.

– Д-да… – заикаюсь, но тут же беру себя в руки, чтобы не давать повода посмеяться наблюдающему за нами Голицыну. – С вами, простите.

– Ваша работа?

– Я все закончила.

– Покажете?

– Конечно!

Я встаю слишком резко и случайно опрокидываю с парты пенал. Карандаши рассыпаются по полу, за спиной раздается смешок, и, кажется, я знаю его автора.

Придурок!

– Кто-то перевозбудился? – комментирует он, пока Аполлонов успевает присесть, чтобы помочь мне собрать инструменты.

Андрей Григорьевич случайно касается моей руки, и меня бьет током, я резко отшатываюсь от него. Ага, на радость Голицыну едва не упав на задницу.

– Что же вы делаете карандашами в такое время? Кажется, у вас уже нет рисунка в расписании, – произносит Аполлонов, тактично промолчав о моих странных телодвижениях.

– Дурная привычка, – отвечаю как можно тише.

– Знакомо… Твердые карандаши для эскизирования?

– Да, я предпочитаю потверже, – говорю совершенно без задней мысли, и за моей спиной прыскает от смеха Голицын. Господи боже мой, да что же он за человек такой?

Вернув пенал на стол и взяв с собой ноутбук, я с прямой спиной и как можно спокойнее прохожу к кафедре. А уже через пару минут и несколько сочетаний клавиш на компьютере Заяц, наш преподаватель (это его фамилия, если что, я не шучу и не заигрываю – ему далеко за шестьдесят), мне одобрительно кивает. Я не радуюсь заранее, потому что Аполлонов внимательно смотрит в монитор моего ноутбука.

Вообще материал нам дает только Заяц как основной преподаватель. Андрея Григорьевича наняли на одно полугодие, чтобы тот проводил в рамках учебы мастер-классы по личной методике. И он проводит. Разносит наши работы в пух и прах с вежливой улыбкой, опускает нас с небес на землю и красиво строгает карандаши. Но уже конец учебного года, и все мы знаем, что скоро архитектурная практика, а бюро, в которых мы хотели бы работать, не так много. Так что, хоть проект нам защищать перед Зайцем, выделываются все именно перед Аполлоновым.

– Толково, – улыбается Заяц.

– Соглашусь, – холодно замечает Андрей Григорьевич. От прежней вежливости не остается и следа, когда дело касается работы. – Но что с материалами? Кирпич? Вы уверены?

Это его «Вы уверены» приводит всех присутствующих студентов в ужас. Потому что никогда не ведет ни к чему хорошему. «Вы уверены» значит, что допущена грубая ошибка, а нам, так сказать, с барского плеча позволяют ее исправить самим и хоть как-то спасти ситуацию.

– Уверена, – произношу как можно тверже, несмотря на стресс и сомнения. Я должна быть уверена в том, что знаю точно. А мой проект продуман и-де-аль-но!

Давай, большой босс, расскажи мне про свойства газобетона и преимущества перед кирпичом, я готова.

Чуть вскидываю подбородок, призывая Аполлонова бросить мне вызов, на который я готова ответить, а он щурится и с интересом изучает меня, начиная с моих перепачканных грифелем пальцев и вплоть до складки между бровей – а она точно есть. Я уверена, что стою сейчас, сурово нахмурившись, как бывает всегда, когда кто-то сомневается в моих знаниях. Даже если это великий ужасный (и красивый) Аполлонов.

– Почему не газобетон? Он экономичнее.

Я ухмыляюсь на его предсказуемый вопрос:

– Скупой платит дважды.

– С ним быстрее работать.

– Зато дольше искать толковую бригаду.

– Экология?