Читаем Хор полностью

Но было бы несправедливо считать мозг психиатра спавшим вполне беззаботно, поскольку здесь еще не было сказано о второй терзавшей психиатра мысли. Недавно побывавший у своего дантиста, специалист в области психорелаксации еще не успел привыкнуть к результату сложных, дантистом произведенных перемещений в своей ротовой полости – в частности, таких, когда два коренных зуба, один за одним, словно удаленные с поля желтоватые шахматные фигурки, с ужасающим звуком звякнули о дно никелированной пыточной мисочки, а в глубине рта, с обеих сторон возникло ощущение невосполнимых, противоестественных для телесного состава дыр. Однако сейчас его беспокоили даже не они, а нечто более привычное – небольшая щелочка между верхним левым латеральным резцом и соседствующим с ним клыком. Именно в это щелке угнездился небольшой кусочек escalopes de dinde aux nectarines.[45] Проще сказать, застряло там какое-то индюшачье мышечное волоконце. Будучи малым и ничтожным, оно однако доставляло Каспару ван дер Брюггену мучения невыразимые. Он, буквально, умирал от желания выковырять, выдрать этот кусочек сейчас же, здесь же, при пациенте; он уже больно натер кончик своего языка, с маниакальным упорством теребя и теребя этот мерзкий межзубный улов, – и люто ненавидел пациента за то, что в его присутствии не мог позволить себе сделать простейшее действие, в каком так отчаянно нуждался. Бодрствовавший участок его мозга, довольно скромный, но полностью поглощенный страданием – именно в силу страдания не спавший – время от времени продуцировал мысль: "Godverdomme, надо было бы зубочисточкой… Не успел… шикарная индейка…"

Андерс рыдал.

Уже осушив слезы, он, по указанию психиатра, рассказал свою историю с самого начала и вот сейчас безвольно вплывал в третий круг скорби.

"Я принесу вам воды", – сказал Каспар ван дер Брюгген.

"Ах, спасибо!" – скорей, показал, нежели произнес Андерс.

"Не стоит благодарности", – с важной дидактичностью откликнулся психиатр.

Перед зеркалом ванной комнаты (предварительно заперев ее на бронзовую парижскую задвижку в виде русалки) он энергично, с наслаждением, поковырялся в проклятущей зубной щели. Почувствовал облегчение…

Кстати сказать, словно бы испугавшись этого (произведенного зубочисткой) активного действия, сонливость психиатра стремительно капитулировала. Белый флаг вожделенной доселе постельной наволочки лишь мелькнул пред мысленным взором психиатра – и растаял. Он вспомнил про пациента – и налил в стакан воды из-под крана. Тут он, словно бы заодно, вспомнил еще кое-что: взбодрившийся мозг, словно заждавшаяся борзая, жадно набросился на умственную задачу. "Там какая-то путаница с его почтовым адресом… надо незамедлительно уточнить… – произвел интеллектуальную работу мозг психиатра. – Такое уже случaлось – кажется, лет семь тому: счет пришел назад! Слава Господу, что я вспомнил про адрес сейчас, а то бы пациент так и ушел!"

…Когда со стаканом воды на подносе, словно слуга из провинциального водевиля, психиатр вернулся в свой кабинет, Андерс, обессилевший от рыданий, свесив одну руку за борт глубокого кресла, измученно спал.

* * *

Gelijk aan het water

het aangezicht is tegen aan het aangezicht,

Alzo in des mensen hart tegen den mens.

Как в воде лицо – к лицу, так сердце человека – к человеку.

(Притчи Соломона, 27 – 19)

* * *

Часть пятая

1960 и 2010

EER IS EEN TIJD

OM TE STERVEN[46]

1.

Из дневника Андерса:

"12-е августа, 1960-го г.

Цикл моей жизнедеятельности, не помню, с каких пор, стал протекать следующим образом.

В магазине я перекладываю продукты, один за другим, с торговых прилавков в тележку. Подойдя с тележкой к кассе, я перекладываю продукты, один за другим, из тележки на прилавок кассы. Заплатив по счету, я перекладываю продукты, один за другим, с прилавка кассы в тележку. Подкатив тележку к багажнику, я перекладываю продукты, один за другим, из тележки в багажник машины. Подъехав к дому, я перекладываю продукты, один за другим, из багажника в большие пакеты. Зайдя в кухню, я перекладываю продукты, один за другим, из пакетов на стол. Открыв холодильник и кухонный шкафчик, я перекладываю продукты, один за другим, со стола на полки холодильника и кухонного шкафчика. Раскрыв рот, я перекладываю продукты, один за другим, из холодильника и шкафчика, в ротовую полость. Из ротовой полости продукты попадают, один за другим, в мой желудок, в мой кишечник, в closetpot.[47]** Когда продукты заканчиваются, я еду в магазин.

Богооставленность – ах, ах – богооставленность! Разумеется, именно такой диагноз поставят мне безостановочно благоденствующие в лоне церкви. Да, именно так скажут они - поквакивая, покрехтывая, попукивая мозгами, поквохтывая… Тараканы вы недодавленные, клопы пучеглазые! Беспробудно тупая, самодовольная моль".

2.

Из дневника Андерса: