Читаем Холостой прогон полностью

— Может быть, в свете того, что вы сейчас услышите, — начал Леви, — вам покажется странным следующее мое утверждение: я люблю Марсию. Тем не менее, так оно и есть. Спаси её Бог. Мы начали совместную жизнь, когда она была очень молода и необыкновенно привлекательна. Но она так и не стала частью того мира, в котором жил я. Если не считать интимных отношений, конечно. Её никогда не интересовало то, что составляло самую суть моей жизни: деньги. Деньги и связанная с ними власть. Марсия, бедное дитя, постепенно утрачивала связь с реальностью. Доктор Франкл пытался помочь ей, и иногда ей становилось лучше.

Но гораздо чаще дело обстояло совсем плохо. Доктор предупреждал меня, что её болезнь прогрессирует и её следует положить в лечебницу, но я не мог поступить с ней подобным образом. Она жила со мной; я охранял её от неё самой как мог.

Ну, продолжай же, старый пень, думал Квайст, сгорая от нетерпения, заканчивай с этим и скажи наконец, где моя Лидия.

— Казалось, в этом мире для меня нет ничего невозможного, потому что у меня всегда хватало власти, чтобы потребовать, либо денег — чтобы купить, — продолжал Леви. — Но женщины! О близости с Марсией более не могло быть и речи. Я испытывал голод, волчий голод! — Он остановился, было видно, что у него вот-вот кончатся силы и он не сможет продолжать.

— Кэролайн Стилвелл? — спокойно подсказал Кривич.

Леви кивнул. Он открыл было рот, но не смог сказать ни слова. Франкл подал ему воды. Он сделал несколько глотков и с трудом заговорил:

— Господи, как она была хороша! В тот вечер я только на неё и смотрел, да, весь вечер напролет. И я понял — она должна стать моей! Я зашел к ней в комнату, когда все разбрелись по своим углам. Я попытался объяснить ей, насколько она мне нужна, но ничего не получилось. Она лишь разозлилась, что я вошел без стука и застал её без ничего, только в полупрозрачных трусиках и лифчике. Она накинула халат и потребовала, чтобы я немедленно убрался. Она не подняла шума лишь потому, что понимала, насколько важны хорошие отношения со мной для её мужа, Марка. А я понимал, что она это понимает. Тогда я попытался подойти с другой стороны и стал объяснять ей, что если она согласится стать моей, то я сделаю для Марка Стилвелла всё или почти все, что он пожелает. Сделаю его великим королем финансового мира. Самым великим после меня, разумеется. Она действительно любила Марка, и мне казалось, что ради него она пойдет на все. Я опять ошибся. Она снова приказала мне убраться.

Ничего-то он не понимает в женщинах, этот великий финансист, брезгливо подумал Квайст, особенно в таких женщинах, как Кэролайн.

Леви снова взял стакан воды и смочил свои бескровные, сухие, потрескавшиеся губы.

— Но я уже не мог остановиться, ведь я решил, что она должна стать моей, а ещё не было ни одного решения в моей жизни, которое я не смог бы осуществить. И я достаточно хорошо знал Марка, чтобы быть уверенным, что смогу заставить его молчать — потом. Марк ничтожество. В клане Стилвеллов все деловые вопросы решали Беатрис Лоример и Пат Грант. Я был уверен, что они замнут дело, если предложить им хороший куш. Я… я попытался взять Кэролайн силой. И именно в этот момент в комнату ворвалась Марсия. — Леви закрыл лицо руками. — О Боже!

В приемной Франкла воцарилась мертвая тишина. Присутствующие в гробовом молчании ждали продолжения рассказа. И оно последовало.

— Марсия обезумела от охватившей её бешеной злобы. Она сквернословила не хуже покорителей Клондайка. Не осталось ни одного грязного эпитета, который она не бросила бы в лицо Кэролайн. В конце концов она бросилась на Кэролайн с кулаками, но я схватил её и помешал затеять драку. Она вырвалась из моих рук со словами: «Я убью себя!» и выбежала из комнаты. — На посеревшем лбу Давида Леви выступили крупные бисерины пота, он явно чувствовал себя нехорошо, но сделал ещё одно усилие и продолжил: — Что ж, угрозы Марсии покончить с собой мне приходилось слышать сотни раз. Момент непреодолимой тяги к Кэролайн, лишивший меня на некоторое время разума, миновал. Я пробормотал какие-то нелепые извинения и вернулся в свою комнату. Дальнейшее мне известно лишь со слов несчастной Марсии.

— Она действительно собиралась покончить самоубийством? — тихо спросил Кривич.

— Надо очень долго прожить бок о бок с человеком, который имеет смещенную психику, чтобы научиться по-настоящему понимать его, лейтенант, — ответил Леви. — Тогда бы вам стало понятно, что совсем не ревность в обычном смысле этого слова привела бедную Марсию в такое состояние. Между нами давно было решено, что ввиду её состояния с меня снимается обязанность хранить супружескую верность, В бешенство её вверг страх. Она боялась, что я покину её и она останется совсем одна на белом свете. Даже мне неизвестно, чего она страшилась больше — умереть или продолжать жить.