Читаем Холостяк полностью

Входят Маланья и Стратилат. Мошкин живо обращается к ним.

Ведь сегодня пятница?

Стратилат. Пятница-с.

Мошкин. Ну, конечно. (Маланье.) Что ж обед — будет?

Маланья. Будет-с. Как же-с!

Мошкин. И хороший обед?

Маланья. Хороший. Как же-с!

Мошкин. Смотри, матушка, не опоздай. Все у тебя есть?

Маланья. Как же-с! Все-с.

Мошкин. Ничего тебе не нужно?

Маланья. Ничего-с. К буденику мадеры пожалуйте.

Мошкин (подавая ей со стола бутылку). На, на, на тебе мадеру. Ну, смотри же, Маланья, отличись. У нас сегодня гости обедают.

Маланья. Слушаю-с.

Мошкин. Ну, я тебя не держу; ступай с богом.

Маланья уходит.

Стратилат! Новый фрак мне приготовь и галстук с бантом — слышишь?

Стратилат тоже уходит, Мошкин останавливается.

Да что это я бегаю, словно угорелый? (Садится и утирает лицо платком.) Устал я, нечего сказать!..

Раздается звонок.

Кто бы это? Должно быть, Петруша. (Прислушивается.) Нет, не его голос.

Стратилат (входит). Какой-то господин — вас желают видеть-с.

Мошкин (торопливо). Какой господин?

Стратилат. Не знаю-с. Незнакомый-с.

Мошкин. Незнакомый? Да ты бы спросил у него, кто он такой?

Стратилат. Я и то у них спрашивал-с. Они говорят, что вас самих желают видеть-с.

Мошкин. Странно! Ну, проси.

Стратилат выходит Мошкин с волнением смотрит на дверь. Входит Шпуньдик. На нем длинный гороховый сюртук.

Шпуньдик (подходя к Мошкину). Вы меня не узнаете?

Мошкин. Я? Я, признаюсь, кажется… не имею чести…

Шпуньдик (с дружелюбным упреком). Миша, Миша! старых приятелей так-то ты забываешь…

Мошкин (вглядываясь). Неужели?.. да нет… точно… Филипп?

Шпуньдик раскрывает объятия. Шпуньдик!

Шпуньдик. Я, Миша, я…

Бросаются друг другу на шею.

Мошкин(прерывающимся голосом). Друг… какими судьбами… давно ли? Садись. Вот не ожидал… вот случай…

Они опять обнимаются.

Садись, садись.

Оба садятся и глядят друг на друга.

Шпуньдик. Эге-ге, брат, как мы с тобой постарели!

Мошкин. Да, брат, да. Постарели, брат, постарели. Да ведь легкое ли дело? Что ж, чай, лет двадцать не видались?

Шпуньдик. Да, двадцать лет будет. Как время-то проходит! Миша, а? Помнишь…

Мошкин (перебивая его). Я, брат, гляжу на тебя и просто глазам не верю. Шпуньдик, Филипп, у меня в Питере — а? Добро пожаловать, дружище! Как ты меня сыскал?

Шпуньдик. Бона! Чиновника разве мудрено сыскать? Я знал, в каком ты министерстве служишь. Кучин, Ардалион, прошлым летом ко мне в деревню заезжал… Ведь ты Ардашу Кучина помнишь?

Мошкин. Какой это Кучин? Ах, да это не тот ли, что на дочери купца Караваева женился — и приданого, помнится, не получил?

Шпуньдик. Тот, тот самый.

Мошкин. Помню, помню. А он еще жив?

Шпуньдик. Жив, как же! Ну, вот от него-то я и узнал, где ты служишь… Да! Лупинус велел тебе кланяться.

Мошкин. Иван Афанасьич?

Шпуньдик. Какое Иван Афанасьич! Ивана Афанасьича давно на свете нет; сын его, Василий… помнишь, он еще хромой?

Мошкин. Ах, да, да.

Шпуньдик. Ну, вот он. Он у нас судьей теперь.

Мошкин (качая головой). Скажи пожалуйста! Время-то, время — а? Да, кстати, Бундюков жив?

Шпуньдик. Жив. Что ему делается? Он в прошлом году старшую дочь за немца-землемера выдал. Как же, как же! Бундюков тебе тоже кланяться велел. Мы все о тебе часто вспоминаем, Миша!

Мошкин. Спасибо, Филипп, спасибо. Да не хочется ли тебе чего-нибудь? Водки, что ли, закусить… Пожалуйста. Трубки не прикажешь ли? Ведь мы с тобой по-старому? (Треплет его по ляжке и отнимает у него картуз.)

Шпуньдик. Благодарствуй, Миша. Я не курю.

Мошкин. А закусить?

Шпуньдик. Нет, благодарствуй.

Мошкин. Чай, устал с дороги?

Шпуньдик. Ну, не могу сказать; почитай, с самой Москвы все спал.

Мошкин. Ведь ты у меня обедаешь?

Шпуньдик. Изволь.

Мошкин. Ну, вот умница. Так-то, дружище, так-то. Не ожидал, признаюсь, не ожидал. Кстати, ты женат?

Шпуньдик (со вздохом). Женат. А ты?

Мошкин. Нет, я, брат, того… я не женат. И дети есть?

Шпуньдик. Как не быть! Пять человек. По их милости я вот и сюда притащился.

Мошкин. А что?

Шпуньдик. Да нельзя же, брат. Ведь надобно ж их куда-нибудь поместить.

Мошкин. Разумеется, разумеется… А где ты остановился?