Читаем Холостячка полностью

Впервые за весь день он посмотрел Би прямо в глаза.

– Испытываешь ли ты ко мне такие же сильные чувства, как к нему.

Би вздохнула от досады. Ее совсем не прельщала мысль разглашать по телевидению эту конкретную информацию, однако она чувствовала, что только так можно исправить их свидание (и отношения).

– Эшер, я не спала с Люком.

Он взглянул на нее с удивлением и проблеском надежды.

– Нет?

Би покачала головой.

– Между нами ничего не было. И мне жаль, что он дал тебе основания так думать. Ты же знаешь, какой он, – наверняка просто хотел тебя задеть.

– Проблема не только в нем.

– То есть?

– Сэм тоже выглядел весьма довольным, вернувшись со свидания.

Би тяжко вздохнула: она-то постоянно боялась, что парни причинят ей боль, и даже не подумала, что сама может причинить боль парням.

– Иди сюда, – сказала она Эшеру, взяв его ладонь и положив себе на грудь, напротив сердца, как он сделал в Огайо. – Я понимаю, тяжело видеть дорогого тебе человека с другими. Поверь мне, прекрасно понимаю. Однако если ты не веришь в мои серьезные намерения по отношению к тебе, то можешь уйти прямо сейчас. Ты этого хочешь?

Эшер глубоко вздохнул и притянул ее к себе.

– Вовсе нет, – пробормотал он ей в волосы, и Би с облегчением прильнула к нему: именно об этом она мечтала весь день и теперь наконец почувствовала, как напряжение медленно покидает ее тело.

Он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Простишь меня, ревнивого осла?

Би кивнула и взяла его за руку, чтобы отвести к подготовленному помощниками пикнику. Они уютно устроились на заваленном подушками одеяле и принялись угощаться горячим чаем из термосов и сладостями, любуясь прекрасным водопадом.

– Итак, – начала Би, – на этой неделе нам предстоит принять важное решение.

– Относительно моих детей?

Она кивнула.

– Расскажешь о них поподробнее? Сколько им лет?

– Гвен – двенадцать, Лину – девять.

– Ого, ты довольно рано стал отцом.

– Ага, когда родилась Гвен, мне было всего двадцать три.

– Какая она?

– Очень серьезная. – Эшер улыбнулся. – Хочет стать ученым. В этом году она увлеклась зоологией и написала целую научную статью о различиях между леопардами и гепардами.

– А мне нравится леопардовый принт на одежде, – робко заметила Би.

– Вряд ли это можно назвать общим интересом. – Эшер сочувственно похлопал Би по бедру. – До Гвен бывает тяжело достучаться – как и до меня, если честно. Она очень вдумчивая, очень критично настроенная. Даже порой скептичная. Она не хотела, чтобы я шел на шоу.

– Правда? Почему?

– Считает это пустой тратой времени, и, как ты знаешь, я придерживался того же мнения. Зато Лин об этом буквально грезил… Я просто не мог ему отказать.

– Расскажи о нем, – попросила Би.

Лицо Эшера смягчилось.

– Он один из тех солнечных человечков, которые своим присутствием могут скрасить весь день. Еще он очень чувствительный – сразу чувствует, когда я или Гвен в плохом настроении. Ему хочется, чтобы все вокруг было наполнено радостью.

Би не упустила печальные нотки в голосе Эшера.

– Эй, в чем дело?

Эшер задержал на Би пытливый взгляд, затем вздохнул.

– Я боюсь показывать его миру.

– Потому что он еще маленький?

Эшер покачал головой.

– Лин не вписывается в гендерные шаблоны. Он считает себя мальчиком, хотя ему нравится носить платья, балетные пачки, блестки и все такое. Он – настоящий солнечный зайчик. Только дети в школе…

– Над ним издеваются?

– Раньше издевались. Учителя всегда с радостью помогали мне сделать школу более благоприятным местом для него, как и другие родители, – нам повезло, что мы живем в по-настоящему прогрессивном городе. И все же выставить его на обозрение всей страны, подставить под прицел критики, которую так свободно расточают в Интернете…

– Да уж, я прекрасно понимаю, о чем ты, – тихо сказала Би.

– Мне тяжело впускать камеры к себе домой, – сдавленно проговорил Эшер.

– А может, наоборот, таким образом ты покажешь Лину, что не боишься рассказать о нем миру, что ты считаешь его идеальным именно таким, какой он есть?

Эшер задумчиво покачал головой и взял Би за руку. У нее грудь распирало от нежности к этой новой его стороне.

– Забавно, – усмехнулась она, – как странно порой складывается первое впечатление о человеке. Когда мы впервые заговорили на яхте, я сочла тебя ужасным снобом.

– Не так уж ты ошиблась, – заметил Эшер невозмутимо, и Би рассмеялась.

– Позже, в музее, я узнала тебя получше и начала влюбляться. Только тогда я не знала об очень большой и важной части твоей жизни – о твоих детях, что ты отец-одиночка.

Эшер опустил взгляд.

– Следовало сказать тебе раньше.

– Нет, – Би сжала его руку, – я имею в виду, что ты постоянно меня удивляешь. Причем чем больше я тебя узнаю, тем больше хочу знать. Мне просто необходимо познакомиться с твоими детьми и посмотреть на тебя в роли отца.

Эшер притянул ее к себе и обнял.

– Ты точно готов? Готов представить меня своим детям? – спросила она, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. – Я пойму, если ты откажешься.

Эшер твердо встретил ее взгляд.