Читаем Холокост полностью

В Коссово отряд «Щорс» спас 3000 евреев (в отряде «Щорс» было к тому же изрядно евреев). Но один из спасшихся в Коссово, Давид Лейбович, рисует такую картину: «После боя, который продолжался четыре часа, партизаны опять ушли в лес. Они взяли с собой молодых людей из среды наших (еврейских. — А.Б.) рабочих. Более старых и слабых евреев они не соглашались взять и оставили их в городе. Я с моим братом ушли с партизанами в лес. Наутро в понедельник, 3 августа, прибыли немцы из окружающей местности и перестреляли всех оставшихся в живых евреев^{193}».

Другие два сообщения недостоверны.

В целом же и подполье, и советская власть в Москве игнорировали Катастрофу.

В Белоруссии среди партизан воевали, по разным данным, от 8 до 30 тысяч евреев. Известен крупный еврейский партизанский отряд, созданный братьями Бельскими. Евреи воевали также в партизанских отрядах в Литве и на Северной Украине.

Во всех партизанских листовках, распространяемых в Белоруссии и в Прибалтике, только в одном случае есть упоминание о геноциде евреев: в литовской. В воззвании «Союза освобождения Литвы», напечатанном в № 1 подпольной газеты «Отечественный фронт» от 1 июня 1943 года, содержался призыв к литовским полицейским и солдатам сопротивляться попыткам использовать их для истребления «евреев и других народов».

Вряд ли автор или авторы листовки (знали) о приведенных выше немецких документах… Скорее всего, сработало здоровое крестьянское чутье.

Опыт забвения

Компартия, так сказать, «интернационалисты по жизни», тоже молчала. В конце лета 1942 года ЦК Компартии Белоруссии выпустил воззвание «Гитлер Освободитель» — освободитель от жизни. Но и тут ни слова о евреях.

К 1 мая 1943 года в Белоруссии получено и распространено воззвание «К трудящимся Белоруссии» за подписями секретаря ЦК Компартии Белоруссии Пономаренко и председателя Верховного Совета Белоруссии Наталевича. В нем очень энергично говорится об «истреблении наших людей гитлеровцами» и что «в одном лишь районе Витебска в последнее время убито, сожжено и отравлено более 40 000 женщин, стариков и детей». Но ни слова о национальности уничтоженных.

В целом же подполье игнорировало политику истребления евреев. В книгах, которые выходили в СССР после войны, в мемуарной литературе — тоже никакого упоминания. В воспоминаниях Вершигоры и Ковпака вы не найдете никакого упоминания еврейской проблемы, а партизаны с еврейскими именами упоминаются эпизодически. «Я много беседовал с Колькой Мудрым… Но я никогда не знал, что самый смелый автоматчик третьей роты Колька Мудрый был еврей». Из всех последующих изданий (Вершигоры. — А.Б.) мемуаров этот фрагмент был изъят»^{194}.

В СССР о Холокосте постарались забыть настолько, что даже названия Бабий Яр или Минское гетто были не известны очень многим. Но это, так сказать, продукты для внутреннего употребления. На международной арене советское правительство очень боялось огласки про «еврейскую советскую власть». К тому времени советской власти уже очень хотелось быть властью не интернациональной, а национальной.

Одновременно очень не хотелось известий о том, что советские евреи оказались в худшем положении, чем польские или французские.

В результате советское правительство на официальном уровне ни разу не издало ни единого звука в защиту евреев. А в то же время в статьях, специально предназначенных для американской печати, Эренбург пишет, что «в Харькове, Вильне, Львове были случаи казни за спасение евреев. Это не остановило благородных людей»^{195}. Но назвать он может всего 10 случаев, с общим числом в 24 спасенных (и то данные по большей части не достоверные).

Сразу после войны издательство «Эмес» в Москве выпустило ряд книг, написанных евреями-партизанами или евреями о еврейском сопротивлении: Смоляр Г. Фун Минскер гето. М.: Эмес, 1946; Елин М., Гальперин Д. Партизанер фун Каунасер гето. М:. Эмес, 1948; Лев М. Партизанер веги. М.: Эмес, 1948.

Сведения, сообщавшиеся в этих книгах, были еще более фантастическими, чем в творениях Эренбурга. Скажем, Смоляр сообщал, что в Минске организовалась группа женщин, которые спасли несколько десятков ребятишек из Минского гетто. Никто, кроме Смоляра, никогда ничего не слыхал об этих женщинах.