Читаем Холокост в Украине: Рейхскомиссариат «Украина», Губернаторство «Транснистрия»: монография. полностью

Начальник СД, начальник жандармерии с районшефом, отдав распоряжение, выехали на машинах к месту расстрела. Распоряжения, сделанные начальником СД и начальником жандармерии, были следующие:

1. Послать в с. Студеница Старо-Ушицкого района автомашины для того, чтобы привезти отдельных жителей - евреев, проживающих там. В с. Студеница были отправлены 3 или 4 автомашины с шуцманским отрядом 15-20 человек, которые к концу расстрела евреев, жителей Ст. Ушицы, привезли и евреев, жителей с. Студеница, в количестве примерно 80-100 человек [...]

2. Организовать охрану всех еврейских квартир от разграбления местными жителями [...]

Весь путь по Старой Ушице от площади до окраины прошёл более или менее спокойно, без всяких инцидентов. Но как только колонна прошла окраину, поднялся вначале тихий, потом всё возрастающий плач детей, а затем и женщин (мужчины вели себя более выдержанно), почти не прекращавшийся на протяжении всего пути следования [...] Пройдя 1-1,5 км от Старой Ушицы, я увидел стоящие на дороге легковые машины, на которых, как я впоследствии узнал, приехал окружной комиссар Райндль со своими работниками, и с которыми разговаривали начальник СД и начальник жандармерии. Когда колонна почти поравнялась с машинами, и впередиидущий жандарм доложил окружному комиссару, начальник СД рукой указал направление к яме, куда вся колонна и свернула. В этот момент, когда колонна свернула к яме, поднялся всеобщий крик, в этом от женщин не отставали теперь и мужчины. Никакие окрики, сопровождавшиеся ругательствами немцев, и удары прикладом, и пинки ногами не могли его остановить. Грубые крики мужчин и пронзительные высокие крики женщин переплетались с детским плачем и просьбами взять их на руки, и то постепенно затихали, то с возрастающей силой поднимались вновь. Так продолжалось до места расстрела на протяжении 100-200 метров, где была вырыта яма. Яма эта, размером примерно 12 на 6 метров и глубиной 1,5 метра, была вырыта, как я уже говорил выше, местными крестьянами, жителями местечка Старая Ушица, по распоряжению районшефа Белоконя, с одной своей стороны, от Каменец-Подольского, имела вход шириной примерно около 2 метров с уклоном ко дну её, по которому и шли обречённые на смерть мирные граждане. На этом отрезке пути еврейское население Старой Ушицы, увидев, что Каменец-Подольский - это обман, начало выбрасывать ценные вещи: портсигары, кольца, серьги, золотые деньги, даже портмоне, зажигалки и перочинные ножи. Было изорвано большое количество советских денег, американских долларов, немецких марок и т.д., выброшены документы, фотокарточки, письма и другие бумаги с записями [...] Процесс расстрела слагался из следующих, если так можно выразиться, элементов: В 15-20 метрах от ямы, как я уже говорил выше, плотной массой стояли обречённые на смерть мирные граждане-евреи, впереди стояли мужчины, которым было приказано раздеться догола, между прочим, раздевали догола и всех женщин и детей, и по пять человек, подгоняемые ударами, направлялись к яме. Возле ямы стояли несколько человек немцев, которые, в свою очередь, ударами палок или прикладами загоняли беззащитных граждан в яму к палачу. Немец, палач Пауль (фамилии не знаю), изрядно выпивший шнапса, приказывал жертвам ложиться лицом вниз к противоположной ко входу стороне, и выстрелом в затылок, в упор, жертва умерщвлялась. Следующая «пятёрка» ложилась головами на трупы своих собратьев и таким же образом убивалась, получив в голову, как говорили немцы, «одно зерно бон-кофе». Вверху над ямой стоял «счётчик» - работник криминальной полиции, и крестиком (это был условный знак) отмечал «пятёрки». Должен сказать правду, что были нередки случаи, когда вместо пяти человек семья, состоявшая из 6-8 человек, несмотря ни на что, до полусмерти избитая на протяжении 15-20 метров немцами, все же в яму шла вместе, но крестик ставился один, как и для пяти человек. Невдалеке от ямы стояли начальник жандармерии лейтенант Райх, начальник СД (фамилии не знаю) - основные руководители расстрела, и на месте, под благосклонным взглядом окружного комиссара Райндля, отдавали в процессе расстрела те или иные распоряжения. Разговаривая с ним в перерывах между отдачей распоряжений, злорадно улыбались, покуривая сигареты, поощряя озверевших от запаха крови своих подчинённых; смеялись над удачными ударами, которые в большом количестве сыпались на головы и без того обезумевших евреев; или с каменным выражением на лицах молча наблюдали эту страшную картину истребления ни в чем не повинных людей. Иногда, отвернувшись спиной к яме, застыв в самодовольных позах, тихо о чем-то разговаривали между собой. Райндль, налюбовавшись такой картиной, пожав руки руководителям, отсалютовав рукой всем остальным, не желая отрывать их от «горячей работы», улыбнулся, ещё раз что-то сказал и, пробыв около двух часов, сел в автомашину и поехал в Каменец-Подольский. Расстрел продолжался. Картина не была бы полной, если не рассказать подробнее о том состоянии, в котором находились обречённые на смерть. После первых выстрелов палача вся масса на несколько секунд притихла и, поняв весь ужас своего положения, на разные голоса подняла такой крик, от которого переставало биться сердце и застывала в жилах кровь. В адрес немцев неслись угрозы о возмездии за их злодеяния, проклятья. Более старые призывали Бога и просили его отомстить. Мужчины под ударами прикладов и палок на пути следования к яме и в самой яме выкрикивали всевозможные лозунги в честь Родины, партии, товарища Сталина и советского правительства [...]Cpeдu стариков и женщин многие обезумели. Эти люди с широко открытыми, обезумевшими глазами, не обращая внимания на удары, медленно, с опущенными руками шли вперёд, спотыкались, падали, снова поднимались и, подойдя к палачу, останавливались [...]Ни одного слова, ни одного движения не говорилось и не делалось. И только сильный толчок автомата или ноги палача бросал такую жертву на дно ямы, где она и была прикончена. Маленьких детей, покинутых родными или насильно оторванных от матерей, немцы, находясь сверху, бросали в яму. Мальчик 3-4 лет, покинутый обезумевшей матерью, скинул с себя всю одежду, подошёл к яме сам. Немец, пьяно улыбнувшись, схватил его за руку и, что-то сказав палачу, бросил в яму, и палач выстрелил в него в то время, когда ребёнок находился в воздухе. Когда подошла очередь женщин, немцы также потребовали раздеться догола. Многие женщины, желая прикрыть свою наготу, оставляли рубашки, которые немцы срывали с циничными для западноевропейской немецкой «культуры» замечаниями, причём это сопровождалось также избиениями, особенно досталось некоторым молодым женщинам или девушкам, которые заплевали одному работнику СД и нескольким жандармам глаза и лицо. Их били по лицу, груди и носками сапог в половые органы. Даже чулки и носки на ногах у женщин и детей срывались при помощи дула винтовки или палки. Многие женщины молили о сохранении жизни и если не им лично, то хотя бы маленьким детям. Падали на колени, хватали и целовали у немцев руки, сапоги. Такие просьбы «удовлетворялись» ударами по голове. Многие разрывали на себе свои одежды, рвали волосы, кусали руки, били себя по голове и груди. Некоторые мужчины пытались бежать. Во время массового расстрела в Старой Ушице таких случаев было два[...] Среди женщин попыток бежать не было. Во время раздевания обречёнными на смерть евреями разрезалась на куски хорошая обувь и одежда, в землю прятались ценности, но зорко следившие за этим опытные немцы, а особенно работники СД, прекращали это. Прикрытые землёй или травой ценности передавались специальному «сборщику» - одному из работников СД. Семьи, родственники, даже знакомые, прощаясь, жали друг другу руки, целовались. Иногда, слившись в прощальном поцелуе, простаивали под градом ударов несколько секунд и только насильно разорванная озверелым и пьяным немцем, тесно прижавшись друг к другу, вся семья, неся детей на руках, шла в яму. К концу расстрела, когда дно ямы было уже заполнено, палач, став в проходе, приказывал жертве бежать по трупам и расстреливал её на ходу. Если выстрел был неудачный и человек ещё был жив, находившиеся здесь криминалисты во главе со своим знаменитым Каменец-Подольским убийцей Гладуном - начальником криминальной полиции, выстрелами из винтовок и из пистолетов добивали его[...] Под руководством немца, работника СД, 3-4 шуцмана начали перетряхивать и просматривать всю одежду и обувь расстрелянных. Особенно одежда просматривалась очень тщательно и под наблюдением других работников СД. Это делалось потому, что в складках одежды, под подкладкой, в поясах брюк и т.д. обнаруживали золотые деньги и вещи, бумажные деньги (доллары, марки и советские червонцы), облигации займов Советского Союза и другие документы. Всё это укладывалось в мешок, который находился у работника СД, в том числе зажигалки, перочинные ножи, кожаные портфели, портсигары, бумажники. Новые вещи: платья, платки, сапоги, ботинки, пальто и ещё не шитый материал немцы, иногда вырывая друг у друга из рук и бранясь, брали каждый себе [...]^{73}.